— Он славный.
— Вот уж чего не заметил.
— Да, иногда он ведет себя как последний хам, но это когда ему совсем погано. А в постели он нежный, бескорыстный и даже с фантазией. И потом, он любит меня.
— Почему же он ушел вчера?
— Это я велела. Ведь он не врал, что не свяжет меня по рукам и ногам, если я выкину что-нибудь ему не по вкусу.
Келвин нахмурился и уличающим голосом сказал:
— Выходит, мы любили друг друга только потому, что ты меня пожалела?
Джил раздраженно замотала головой:
— Не надо все облекать в слова, они всегда про другое. Ты мне страшно нравишься, и я подумала, что нужна тебе. Ты что, будешь теперь хандрить из-за этого?
Келвин на секунду задумался и выдавил улыбку.
— Боюсь, что не буду, — сказал он. — Хочется похандрить, но не получится — очень мне хорошо сейчас. Ладно, — он схватил ее за плечи, — последний поцелуй — ну! — последний чудный дар безумной ночи, один-единственный поцелуй!
Джил отбивалась, прыская со смеху:
— Перестань, глупыш, отпусти! Лежать, Фидо, лежать, паршивый пес! Лежать, псина…
С мешком под мышкой и конвертом в руке вошел Джек. Джил и Келвин отпрянули друг от друга: Келвин отвалился на локоть, Джил отошла к камину и стала расчесывать волосы.
— Еще не кончили? — неприязненно сказал Джек.
Он закрыл дверь и направился к дивану, по пути бросив конверт на грудь Келвину. Там он рухнул навзничь, разбросав руки и ноги и запрокинув бледное как смерть лицо.
— С какой ноги нынче встала Флоренс Найтингейл[8]? — спросил он Джил.
— Ты с похмелья, что ли?
Он сдавил рукой лоб и сказал:
— Ох, да.
— Это из Би-би-си письмо! — громко объявил Келвин.
Те вперили в него глаза. Он стал читать.
«Глубокоуважаемый мистер Уокер!
Мой друг Сэнди Браун рекомендовал мне вас, полагая, что наша встреча может быть взаимовыгодной. Соблаговолите связаться с моим секретарем по указанному выше телефону и договоритесь о времени.
Искренне Ваш, Гектор Маккеллар.
Продюсер телепрограммы „На острие Власти“».
Джил сказала:
— Он узнал, что ты использовал его имя. Не реагируй, Келвин. Это ловушка.
Джек сказал:
— Если он в самом деле злится, то позвонил бы в полицию.
Келвин завернулся в одеяло, соскочил со стола, подобрал с пола свои вещи и за ширмой оделся.
— У меня такое ощущение, — сказал он, — что ветер меняется. Лишней монетки у вас нет?
Он спустился к телефону и позвонил на Би-би-си. Секретарша сказала, что мистер Маккеллар ждет его завтра в 10.30 утра. Потом, назвавшись инспектором Маклином из отряда по борьбе с мошенничеством, он обзвонил все адреса, где его ждали на собеседование, и объявил, что только что задержан самозванец, выдававший себя за Гектора Маккеллара, и что ждать его уже не надо. Потом он поднялся наверх и отчитался в своих действиях. Все еще распятый на диване Джек сказал, не открывая глаз:
— По-моему, это неправильно.
— Да нет, у меня интуиция, я предчувствую, я убежден, что ветер меняется.
Джил жарила яичницу на примусе. Она сказала:
— Все правильно. Келвин, как приехал, крутится без передышки. Пора ему что-нибудь повидать. Куда мы его сводим, Джек? Что бы ты хотел увидеть, Келвин?
Подумав, Келвин сказал:
— Что-нибудь представляющее культурную ценность.
— Можно сходить в Тейт, — сказал Джек. — Хотя нет, ты же приверженец традиционного искусства. Тогда лучше в Национальную галерею.
Они позавтракали и отправились в Национальную галерею, причем Джил, взяв Джека под руку, уже не отцеплялась от него. Из всей компании только она была живчик: Джек еще не вышел из своего мрака, а Келвин, хоть и бодрился, но смотреть на эту пару избегал. Он бродил с ними по залам, и выражение вежливого интереса на его лице порою сменялось болезненной гримасой, потому что все обнаженные натуры мучили его сходством с Джил. Перед «Рождением Млечного Пути» Тинторетто выдержка покинула его, и он сказал:
— Я не против искусства, не думайте. Но я не могу уразуметь, зачем общественное место нужно превращать в спальню или бордель.
Джек вздохнул и сказал Джил:
— Сведем его в Музей естественной истории.
В музее Келвин ожил и воспрянул, он в одиночку наведывался во все закоулки и возвращался с победной улыбкой первооткрывателя. Он восторженно озирал реконструкцию тираннозавра, когда Джек и Джил набрели на него в доисторическом отделе музея.
— Научные находки, — сказал он, — несомненно, превосходят произведения искусства. Какая из ваших хваленых картин поспорит красотой с кораллами и раковинами, с бабочками и колибри? А если красота нынче не в моде, то в какой скульптуре столько мощи, гротеска и ярости, как в этом молодчике? Причем это не плод больного воображения. Он реально существовал.
8
Найтингейл, Флоренс (1820–1910) — основательница института сестер милосердия, самоотверженно помогавшая раненым во время Крымской войны.