И в Грановитой палате, где на протяжении веков устраивали приемы цари, где праздновала знать, зазвучала песня. И пели ее рабочие. Да как пели!
После слета стахановцев в жизнь Григория вновь вмешалась судьба.
Все участники слета около месяца выступали перед трудящимися города. А Григорий уже знал: ему не плавить больше металл. Из комиссариата черной металлургии пришла телеграмма: откомандировать товарища Пыжова Григория Петровича на учебу. Он уже, прощался с городом, с заводом, который так круто повернул его жизнь. Григорий и Семушку исподволь готовил: поедем, сынок, к бабе Уле в Москву, Кремль опять посмотрим. А мама Нюша станет слать нам письма: как там дорогой Семушка? Я скучаю и жду вас в гости.
Григорий радовался, что в общем-то скоро и так удачно порывает с Нюшей. Он чувствовал — на него опять накатывается тяжелая тоска. Надо было спешить с отъездом. Вечерами, возвращаясь домой, с завистью смотрел на чужие окна, пытаясь представить, что за жизнь там идет. Или встретится женщина, похожая на Евланьюшку, и как будто под солнечное сплетенье ударит кто: стоит Григорий, тряся зачумелой головой, и не может понять, что же произошло?
Перед самым отъездом — знать, кому-то из партийных руководителей понравились его выступления — Григория избрали секретарем горкома комсомола. Он чуть не плакал:
— В Москву же направляют учиться!..
— Твое не уйдет. И через два года пошлем.
В цехе он был неосвобожденным комсоргом. И стаж-то… месяца три всего. И дел — провели несколько воскресников да на заработанные деньги купили бильярд. Однако отговорки, что нет опыта комсомольской работы, не помогли.
Опустошенным переступил порог ненавистной квартиры, в которой и днем наглухо, чтоб не пробился ни один лучик солнца, занавешивались окна. И Нюша — она уже не работала — играла с Семушкой в одну неизменную игру — прятки. При этом приговаривала: «Где же Семушка? Где этот огонек? Ах, знать, из глазок Семушки сыплются искорки! Но где же он? Я никак не найду».
Игра была в самом разгаре. Тычась впотьмах туда-сюда, Нюша выводила!
— Где же Семушка? Где этот огонек?
Григорий включил свет, заругался:
— Отупеть можно. Одно и то же… Одно и то же!
— Папа! — из-под стола выскочил сын. — Ну, не ругайся. Ну, разреши еще разок спрятаться. Мне нравится про искорки. Мы же скоро уедем…
Нюша, сахарно-ласковая Нюша сказала:
— Не сердись, Гриша.
Он давно не видел ее простоволосой. Сейчас Нюша, похоже, запамятовала повязаться платком. И Григорий поразился: она же совсем седая! Седехонька! Забылись свои неприятности. Отступила и своя боль. Он коснулся ее волос?
— Ты переживаешь, Нюша?
Она вздрогнула, будто он обжег ее. Накинула платок и зачастила:
— Что ты, что ты, Гриша! О чем мне переживать? У нас все хорошо. Я же люблю тебя, а ты меня. Я очень тебя люблю.
Он молча поцеловал ее. За то, что лгала. За то, что так преданно любила неведомого ему человека.
Но отношения их не налаживались. Копились обиды, часто вспыхивали ссоры. И так она извела Григория, что, когда началась война, он с душевным облегчением явился в военкомат. С дороги уже написал Евланьюшке, чтоб взяла сына к себе. Да, видно, Семушка не пожелал оставить Нюшу. Слал он письма с прежнего адреса.
В сорок втором Григорий с тяжелым ранением лежал в госпитале в Новосибирске. Нюша с сыном приезжали к нему. Григорий уже поправлялся. Она сняла комнату. Втроем — Нюша, Семушка и он — провели целую неделю. В ту лихую годину это было неслыханным счастьем. Исстрадалась Нюша, измучилась. Хоть и не говорила почти, больше плакала, — слезы ее остались в памяти как добрый признак.
Потом Семушка писал:
«Когда же ты вернешься, папка! Мама Нюша целый день на работе. Я все один да один. И есть почти нечего…»
Но через некоторое время и такие безрадостные письма перестали приходить. Нюша вообще не писала. И Григорий взывал к Семушке: что случилось? Ответа не пришло. Каждый день писал Нюше: беда у вас какая? где Семушка? Наконец, получил письмо все с теми же страшными словами: «Был и нету».
«Убило бы меня, что ли!» — молил в отчаянии Григорий. Но вот соседи, которым он тоже писал, сообщили о семье: Семушка сбежал из дома с какими-то бродяжками, а вскоре после этого Нюша уехала в Томскую область, где жили ее родственники — сестра и две племянницы.
Уже после войны Григорий женился на Наде. Старшая дочь, кончая десятый класс, спросила: «Папа, куда мне пойти учиться». Он очень ждал этого момента. Растрогался.