Седрик увлекся океанографией и уже не первый год месяцами пропадал где-то в Атлантике, на научно-исследовательском судне. Он остался последним с кем я иногда встречался и общался через интернет.
Несмотря на мою любовь к уединению, мне не хватало Катарины. Ее голоса. Ее запаха. Ее присутствия. Ее «вот как». Для меня это было новое и странное чувство. Воспоминания о всех прежних моих подружках не имели для меня никакой ценности. Все это были только некие события в моей жизни, а с Катариной получилось иначе. Она прочно засела в моей голове. Мне не хватало ее, но в тоже время я испытывал облегчение от того, что она уехала. Наверно боялся увязнуть и крепко, и я не знал, чем это может закончится. Знаю только одно, я был благодарен судьбе за эти два дня в моей жизни.
Я брел по набережной минут тридцать, не особо вглядываясь в то, что было вокруг меня. После убийства священника, все было тихо. Никаких новых происшествий, но городок был серьезно взбудоражен. В его размеренную спокойную жизнь это никак не укладывалось. Я читал местные газеты, которые не гнались за сенсациями, а всего лишь внятно излагали факты и свой взгляд на события. Полиция оказалась в затруднительном положении. Столь серьезные происшествия были в городе очень редки, последнее было шестнадцать лет назад.
После того как я пересек дорогу, дома внезапно кончились. Набережная все еще шла вперед, а справа от меня появился обнесенный невысокой чугунной оградой парк. Было видно, что первоначально парк был диким местом, которое потом привели в порядок. Проложили дорожки, вдоль которых высадили кустарник. Поставили скамейки, цветочницы, кое-где разбили клумбы. И памятники. Их было множество в разных уголках парка. Из путеводителя следовало, что это «Парк Памяти». Причем не конкретно какого-то события, а всех коснувшихся города или его жителей трагедий. Что бы обойти парк и осмотреть все понадобилось бы много времени. Я с минуту подумал и решил оставить это на потом.
Сразу за парком начинался «квартал бедноты». Уникальное место, возникшее на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетия. Два десятка домов из красного кирпича, за которыми находилась прядильная фабрика и механический завод. И завод, и фабрика были закрыты более полувека назад, а жителей квартала расселили в более комфортные места. Теперь в нескольких домах что стояли вдоль набережной первые этажи занимали всевозможные кафе и магазины, а верхние этажи офисы различных компаний. Дома что находились в глубине квартала, были чем-то вроде музея. В них сохранилась обстановка тех времен и любой желающий мог побывать внутри. В здании прядильной фабрики ныне был ночной клуб «Веретено», одно из любимых мест молодежи.
Я шел по набережной выбирая подходящий ресторанчик. Мне приглянулся итальянский. У них оказалась отличная лазанья, которую я с аппетитом поедал, разглядывая в окно прохожих. В основном это были туристы и по большей части парами. Практически каждый кто приезжал суда посещал этот квартал, чтобы окунуться в атмосферу первой половины двадцатого века. Попадались местные клерки с верхних офисов, спустившиеся перекусить.
Потом я увидел мальчишку лет одиннадцати. Он выглядел каким-то чужим среди остальной публики и не по детски серьезным. Прохожие шли по своим делам и словно не замечали его. Мальчик уставился в окно кафе, возле которого я сидел. Я помахал ему рукой приглашая войти. Мальчишка зашел в кафе и сел за столик напротив меня.
– Привет, я Патрик. – представился я.
Мальчик не ответил. Он только смущенно улыбнулся.
– Хочешь что-нибудь? – спросил я.
Мальчик закивал головой и знаками попросил меню. Похоже он не мог говорить или по каким-то причинам не хотел. В десертах он выбрал фисташковое мороженное и ткнул в него пальцем. Я подозвал официанта и заказал порцию. Тот довольно скоро вернулся и поставил вазочку с мороженым возле меня. Мне показалось это странным, он словно не видел мальчика. Я уже сам был готов усомниться в его реальности. Мне очень хотелось спросить официанта, есть ли кто-нибудь еще за моим столом, но я не сделал этого. Нелепость ситуации и нежелание выглядеть сумасшедшим, не позволили мне. Я подумал, что не важно знать, насколько мальчишка материален. Если я вижу его сидящего рядом, значит зачем-то это нужно. Я давно усвоил урок номер один. В Серебряных Холмах ничего не случается просто так.
Мальчишка проворно съел мороженное и благодарно улыбнулся. Я расплатился и мы вышли на улицу. Взявшись за руки, мы шли по набережной. Со стороны мы могли выглядеть как отец с сыном, которые вышли на прогулку. Мальчик завел меня в подворотню и очень скоро мы оказались в глубине квартала. Он привел меня в один из домов. Мы поднялись по лестнице на верхний этаж. Сюда давно никто не заходил. Деревянные полы покрылись слоем пыли без единого следа. Мальчик дошел до конца коридора и открыл самую последнюю дверь.