— Что они люди графа Неарелмского.
— Ты, часом, не ослышался, солдат?
— Н-нет, господин. Я переспросил даже. Говорят, именно графа Неарелмского.
— То бишь самозванца, поскольку такого графства, как Неарелм, не существует, — процедил верховный иппэас. Ларвант Тулш представил, как тот мысленно отправляет в карательный рейд по Вольным Землям несколько отрядов легковооруженной конницы — дайте только вернуться в столицу!
— Ну и чего же хотят самозванцы?
— Говорить с вами, как с представителем короля.
— Это уже интересно! — Глаза Свендирэга заблестели в предвкушении забавы. — Пусть-ка двоих-троих приведут сюда да без оружия, болваны! Значит, — пробормотал он себе под нос, — «граф Неарелмский»? Заня-атно…
Ларвант Тулш промолчал. Вне всяких сомнений, эти люди понимают, что им грозит. Тогда почему?..
Неожиданно Тулш почувствовал боль в желудке, резкую и клокочущую. Она тотчас прошла, но ощущение… очень знакомое было ощущение.
Он привстал на стременах и медленно осмотрел толпу по обе стороны дороги, понимая, что ни малейшего шанса на успех нет. Камэн и трое неарелмцев о чем-то говорили, но он не обращал на них внимания.
И шарил, шарил, шарил взглядом по лицам…
Люди, которых пропустили к верховному иппэасу, сперва отвечали на его вопросы (насколько мог видеть отсюда Гвоздь, заданные отнюдь не с доброжелательным выражением лица), затем один из них, поклонившись, подал господину Свендирэгу какой-то сверток. Иппэас развернул его, пробежал глазами по тексту, засмеялся и, разорвав пополам, швырнул под ноги просителям.
Те никак не ответили — не успели, вмешался патт, глазевший до того по сторонам. Развернув коня так, чтобы встать между просителями и иппэасом, он сперва что-то яростно шепнул последнему, потом повернулся к тем троим…
В это время впереди процессии, где стояли остальные нежданные пришлецы, возникло какое-то движение и взвились крики, слышные даже здесь.
— Зандробовы отродья!
— Нечестивцы!
— Бейте их, бейте!
«Да что же там происходит?!»
Гвоздь стоял, замерев и напряженно глядя на разыгрывавшуюся перед ними драму. Матиль, сидевшая у него на плечах, тоже нервничала — перепугалась, наверное, — и он чувствовал, с какой неожиданной силой впились ее пальчики ему в щеки.
Рыжий видел, как в толпе наметились два бурлящих центра, которые потянулись к «нечестивцам», — и как те, в свою очередь, потянулись за оружием. Взгляд Гвоздя вдруг выхватил движение справа от себя — какой-то невысокий человек принялся проталкиваться к дороге, упрятав правую руку в карман; хотя при низкорослом не было посоха, Кайнор почему-то решил, что это чародей.
Протиснувшись к эпицентру волнений, где ощетинившиеся клинками и ставшие «ежом» «нечестивцы» сдерживали натиск разъяренной толпы (воины-«сколопендры» по-прежнему бездействовали), предполагаемый чародей вскинул руку — в ней оказался небольшой шар, тотчас осветившийся изнутри фиолетовым.
По всей видимости, обладатель шара собирался вмешаться и защитить пришлецов, но осекся на полуслове, увидев кого-то (или что-то?) среди паломников. Замешкался буквально на мгновение, но из толпы в него уже полетели булыжники, а «сколопендры», наконец-то получив соответствующий приказ, стали действовать стремительно и беспощадно: один отрубил чародею руку, в которой тот держал шар, другой — пырнул мечом под ребро, и еще раз, чтоб наверняка. Дальше — проще. Навалившись со всех сторон на «ежа», солдаты мигом сломали строй пришлецов, причем старались по возможности брать их в плен.
— В священные жертвы! — — восторженно зашуршало по рядам. — Пусть отродья поплатятся! Пусть поплачут кровавыми слезами!
Тех троих, что подавали прошение верховному иппэасу, тоже скрутили, еще в самом начале заварушки, и теперь всех «нечестивцев» под конвоем поволокли к Храму. Следом тронулась и процессия.
— Эй, малышка, — сказал Гвоздь. — Ты б полегче, а? В щеках мне прорех наделаешь — как я кушать буду дырявым ртом?
Она вздрогнула, извинилась и убрала ручонки. Рыжий помассировал щеку и подумал, что синяков ему точно не миновать.
Но по сравнению, допустим, с участью тех безумцев он еще легко отделался, ей-же-ей!
Ларвант Тулш утратил власть над происходящим с самого начала, когда не обратил должного внимания на неарелмцев и увлекся поисками тех двух зандробов, чье присутствие (очень, очень близкое!) он уловил. Да, Тулш был прозверевшим — одним из немногих среди нынешних паттов, — но редко когда прибегал к этим своим способностям. Ларвант Тулш предпочитал спокойный, без кошмаров сон, а если…