Уже потом мы узнали, как хорошо помог штурману Анатолий Хиничев. Его отстранили от прыжка по болезни, так парень пешком пришел на площадку, помог метеорологам и группе наведения правильно навести самолет на место приземления парашютистов. А нам помог тем, что зажег дымовую шашку.
Как я расцениваю подвиг ребят? Думаю, что все проявили отвагу и большое мужество при выполнении сложной задачи. Не даром же всех наградили медалью «За отвагу».
«Некоторые товарищи часто говорят о том, что вот те, кто закрывал амбразуры телом, кто горел в самолетах и танках, останавливал пулеметным огнем врага, — настоящие патриоты. Конечно, это так. Только разве мы, «необстрелянные мальчишки», не патриоты? Сколько раз мы дискутировали по этому вопросу и пришли к выводу: не замечать в новом поколении беспредельного патриотизма, значит не видеть источника подвигов. А подвигов за последние годы молодежь совершила немало. Один из них — прыжок комсомольцев-парашютистов на пик Ленина.
Тщательная подготовка, упорные тренировки, полная решимость каждого из нас выполнить почетное задание были залогом успешного достижения поставленной цели. Но мы знали и о той опасности, которая ожидала нас. Бездонные пропасти, крутые снежные сбросы, камни и островерхие скалы… А где их нет, неожиданных опасностей на пути идущего вперед человека? Главное — мы горели желанием совершить этот «коронный» прыжок в честь 50-летия ВЛКСМ.
В нашей стенгазете печатались заметки с призывами достойно встретить полувековой юбилей комсомолии. Мы об этом не говорили, но в душе все гордились, что являемся участниками такой важной экспедиции. И если быть откровенным, больше всего я волновался за себя: количество прыжков у меня меньше, чем у многих ребят…
К счастью, у пашен группы из тридцати шести человек все завершилось благополучно. Ребята блестяще выполнили прыжок. Случай с Асаенком и Михеевым показал, что наши парни не растеряются в любой обстановке.
Перед прыжком я о многом успел передумать. И о том, как в детстве прыгал с сосны с парашютом, сделанным из простыни, и о том, как испытывал парашюты собственной конструкции на кроликах… Ссадины на ногах у меня в ту пору не успевали заживать.
Перебрал в памяти всех сестер и братьев, представил, как они услышат по радио о нашей экспедиции и подумают: «Может, и Виктор там?»
В момент выброски мне было не страшно. Я лишь боялся, как бы не сорвало потоком воздуха кислородную маску…
Приземлился неудачно. Силой ветра был свален, тащился за парашютом и расшиб колено. Альпинисты, которые сопровождали нас с пика, помогали мне идти, на крутых спусках притормаживали веревками Очень хотелось пить и не хватало воздуха. Как и всех, очень клонило ко сну.
Наша группа, шедшая впереди, присела у теплых камней отдохнуть, сон тут же свалил многих. И я заснул. Вдруг слышу сквозь дрему чей-то громкий сердитый голос. Это подошел руководитель группы альпинистов Виктор Тимофеевич Галкин.
— Что вам, жизнь надоела? Разве можно садиться да еще и спать? Вставайте немедленно! — сердито говорил он. Откуда только такой бас появился. Всегда Виктор Тимофеевич говорил приглушенным мягким голосом.
Пришлось подняться А как не хотелось! Все мышцы были словно свинцом налиты.
Опытный, с большими заслугами альпинист Виктор Тимофеевич Галкин не случайно требовал продолжать движение. Все мы, конечно, утомились, летая над Памиром и прыгая на пик в кислородных масках. Хотелось отдохнуть, но надо было спуститься ниже, где больше кислорода. Там, на площадке, ждали нас палатки, обед и ночлег. Нельзя «раскисать» и спать высоко в горах, да еще под солнцем.
Стиснув зубы, я шел, как и все, хотя нога болела все сильнее и сильнее. Саша Мешков несколько раз пытался помочь мне нести груз, но я упорно отказывался.
Бросало меня, как на палубе в шторм. И опять я вспомнил Пашу: что она подумает, если узнает, какой я слабак?..
Наконец, трудный участок пути остался позади. Мы достигли «комфортабельного» базового лагеря. И хотя он высоко в горах, где холод и не так уж много кислорода, тут можно хорошо отдохнуть, восстановить силы.
Заночевали мы в палатках. Мне была оказана медицинская помощь, я смог уснуть. Только ночью просыпался и почему-то задыхался от недостатка воздуха.
За стенкой палатки мороз, мы в пуховых спальных мешках. Нам не холодно. Если бы не нога…
Утром снова отправились в путь. Припекало солнце, снег отсырел, идти было было очень трудно. Спустились до вертолетной площадки. Мне казалось: до меня никому нет дела. Всем же трудно. Но как только ребята узнали, что на вертолете есть два свободных места, они, как один, стали «ходатайствовать», чтобы взяли меня. Я не соглашался. Тогда кто-то сказал: «Иначе мы тебя, Датченко, понесем на руках, и нам будет тяжело, а тебе стыдно». Пришлось оставить ребят и лететь на вертолете».