Дай Бог не уронить себя в последние дни и, самое главное, никого не потерять. С каждым днём эти черти становятся мне всё дороже.
28 апреля
27 прошло неприметно. Мылись, брились, стирались, прибирались. Многие потом посетовали: только отстирали форму, а ночью — ухряпали.
Ушёл «наш» полк. Ушли по-свински, даже мешки с землёй посбрасывали, повысыпали, разорили нашу оборону на большом протяжении, оставили голым весь первый этаж школы.
А ночью боевики устроили большую пробу сил. Ответственным от командования был Кокс. Он только пошёл проверить посты и находился на третьем посту. Вдруг по ним врезали сразу два подствольника и началось…
Я, услышав стрельбу, оделся, поднял резерв и пошёл на пост к нашему расчёту АГС. Пастор со своими ребятами был уже на месте и работал вовсю. Против нас работали от 7 до 10 человек: минимум три подствольника одновременно, два автоматчика, два снайпера и группа прикрытия, которая отрабатывала ракеты и свои обычные трюки. У нас с гранатомётом дежурил Полковник. Вообще-то мы стрелять в эту ночь не собирались, решили понаблюдать. Но наши друзья вели плотный огонь и уже хорошо пристрелялись к постам, пришлось ответить. После первого залпа интенсивность огня у них снизилась, второй тоже пришёлся неплохо. Кокс продолжал рулить на третьем посту. Где-то с час длилась плотная перестрелка, но уже явно отвлекающего характера. Потом наступило затишье. Я снял с постов всех, кого можно, оставив только наблюдателей, т. к. был уверен, что духи, проведя разведку боем, могут ударить из чего-нибудь потяжелее. «Мухи» и «Шмели» у них тоже есть. Бугор обеспечил ребятам горячий чай. Только чуток расслабились, в рации тревожный голос Пастора: «Змей, вот они, вплотную!» Я ору в рацию: «Мочи!», быстро вылетаем в коридор, слышу серийные разрывы ручных гранат. То ли наши отбиваются, то ли наших забросали. Но добежать на помощь не успели, практически сразу Пастор доложил, что всё в порядке. Тем не менее, все расчёты заняли свои места. Кокс занял место на позиции АГС. Тут то и началась центральная заваруха. Духи как остервенели, не просто стали лупить со всех направлений, а полезли к позициям, норовя подобраться поближе.
В короткие минуты передышек оставил Кокса на крыше — руководить боем. Ответственным — то на эти сутки от командования был он и пару раз «деликатно» на это намекнул. Ну, ежели замполит командует, то командиру пришлось немного позамполитствовать, посмотреть, как дух у народа. Пошёл по постам, где наши ребята «укрепили» срочников — милиционеров. И наши, и мальчишки из СВМЧ держались отлично, без суеты, внимательно. По их секторам молотили из подствольников, но подобраться не пытались. Кто-то шуршал рядом со вторым постом. Но туда полетели РГД-5, и шуршавчики исчезли. Третий пост пристреляли и укладывали гранаты очень точно. Ребят спасало то, что пост перед этим был укреплён. Но и они выглядели неплохо, даже весело, боевой азарт уже произвёл своё обезболивающие действие.
Часам к 3 утра все начало стихать, и я отправился дописывать обещанную начальнику ГУОШ информацию по нашим разведданным. Никто из офицеров не спал, народ потихоньку подрёмывал в форме, в обнимку с автоматами.
Около 4-х пришёл Кокс, попили чайку и стали дожидаться рассвета. Теперь я хорошо испытал то чувство, которое испытывал Хома Брут, дожидаясь первых петухов в заколдованной церкви.
Весь бой шёл около 7 часов, наиболее интенсивный — часа четыре. Хотя до этого мы все были не выспавшиеся, но в эту ночь спать совсем не хотелось.
1 мая
Самые сумасшедшие сутки за командировку. Первые потери в нашей комендатуре.
30-го в ГУОШе довели, что объявлен мораторий на боевые действия, перемирие, прекращение огня.
А вчера, средь бела дня, около 18–00 духи внезапным залпом накрыли офицеров комендатуры. Они стояли за стеночкой ограждения, на виду у зеленки. Жарили шашлыки. Сколько раз им говорили, что там место опасное. А они приспособились: курилку там себе устроили. Когда сидишь, вроде бы за заборчиком тебя не видно. Но от подствольника это не защита.
Я своих буквально за пять минут до обстрела отправил в расположение. Удав с компанией устроились на кирпичной оградке вафельный тортик кушать. Спрашиваю: «А в расположении не так вкусно будет?». Загнал их в здание. Удав еще демонстрацию устроил: у него крышка от тортика упала, так он пнул ее со злостью. Надо же свое неудовольствие командиру выразить.
Я потом не удержался, в самый разгар обстрела подколол его: «Не хочешь сбегать, коробочку проведать?».