На площадку поднялся троеначальник, который командовал первым, третьим и пятым крыльями «Серых мечей». Это был один из старейших офицеров Кованого щита, высокий, худой, седая борода скрывала бесчисленные шрамы.
— О поставленных передо мной задачах мне сообщили, Кованый щит.
Так зачем же я вас вызвал? Вижу вопрос в ваших глазах, сударь. Вам не нужны слова поддержки, чтобы заставить пойти на, вероятнее всего, самоубийственное задание.
— Атака будет неожиданной, — сказал Итковиан.
Солдат прищурился, затем кивнул.
— Да, сударь. Штурм по многим направлениям, линии врага смешались. Сегодня ночью всюду царит хаос. Мы уничтожим осадные орудия, как вы приказали. И заберём выживших из редута.
Да, старый мой друг. Это мне нужны слова поддержки.
— Будьте начеку, сударь. Я хочу знать расположение паннионских частей в тылу. Особенно тенескаури.
— Ясно, сударь.
Женщина чуть не упала, вскарабкавшись вверх по лестнице.
— Кованый щит! — прохрипела она.
— Докладывайте, сударыня, — отозвался Итковиан.
— От троеначальника первой, седьмой и шестой грив, сударь.
Северные ворота. Он посмотрел на север. Большинство даруджийских доходных домов там пылали.
— Продолжайте.
— Троеначальник докладывает, что наткнулся на ударные отряды урдомов и провидоминов. Они все были мертвы, сударь.
— Мертвы?
Женщина кивнула, утёрла густой от сажи пот со лба. Итковиан заметил, что шлем ей велик.
— Кто-то из гражданских собрал остатки капанской дружины, а также других горожан и нескольких караванных охранников. Сударь, они сошлись с урдомами и провидоминами на улицах — и оттеснили. Троеначальник теперь удерживает Северные ворота, сапёры его роты их чинят.
— А что это импровизированное ополчение и его командир?
— Троеначальника приветствовали лишь несколько раненых, сударь. Это… хм, ополчение выдвинулось на запад, преследуя роту урдомов, которая пыталась взять Лектаров дом.
— Вестовая, отправьте им на помощь первое крыло. А когда передадите мой приказ, отдохните, сударыня.
— Да, Кованый щит.
— Это ведь не тот шлем, который вам выдали, верно, сударыня?
Та сконфуженно покачала головой.
— Я его, хм, потеряла, Кованый щит.
— Попросите интенданта подобрать вам шлем по размеру.
— Да, сударь.
— Идите.
Два старых воина смотрели вслед молодой женщине.
— Небрежна, — пробормотал троеначальник, — так потерять шлем.
— Верно.
— Умна, нашла себе другой.
Кованый щит улыбнулся.
— Я вас покину, сударь.
— Храни вас Фэнер, троеначальник.
Карнадас глубоко, но тихо вздохнул, волоски у него на шее встали дыбом от внезапно наступившей в Главном зале глухой тишины. Предательство? Он не сводил взгляда с одного из жрецов. Слова Рат’К’рула подлили масла в огонь подозрений, которые уже давно терзали Дестрианта, и это заставило его сомневаться в собственных выводах. Он смолчал, но продолжал буравить взглядом Рат’Фэнера.
Маска вепря оставалась невыразительной, но жрец поднялся так, словно его ударили.
— Времена К’рула, — прошипел Рат’Престол Тени, — давно миновали.
— Он вернулся, — ответил человек в балахоне. — Этот факт должен принести вам определённое облегчение. Ведь отравили не что-нибудь, а саму кровь К’рула. Началась битва, которая не пощадит никого, в том числе и богов, которым вы служите. Если сомневаетесь в моих словах, отправьтесь во внутреннее странствие — услышьте правду от самих богов. Да, они ответят нехотя, словами преисполненными презрения. Но ответят.
— Твоё предложение, — проговорила Рат’Королева грёз, — нельзя рассматривать в спешке.
— Я готов вернуться к нему позже, — с лёгким поклоном отозвался Рат’К’рул. — Но знайте, что времени у нас немного.
— Ты говорил о предательстве…
— Да, Рат’Королева грёз, говорил.
— Ты ранишь Совет расколом.
Человек в балахоне приподнял голову.
— Те, кто знает, что совесть у них чиста, братья и сёстры, объединятся. Тот, кто не может этого о себе сказать, скорее всего, познает гнев собственного бога.