Поток приветствий продолжился до бесконечности.
Так же, в синхроне, увеличился и поток поступающих в тюрьмы и лагеря ГУЛАГа: к началу 1941 года (то бишь перед войной) — до 2 миллионов 300 тысяч человек.
Это был апогей. Теперь приближался новый период, когда истребление своего народа в мирных условиях (война с финнами — это мелочи. Подумаешь, всего несколько десятков тысяч убиенных!) диалектично переходило в фазу другой беспрецедентной бойни, в которую тот же вождь вверг страну, проявив в высшей степени политическую близорукость и безответственность.
За три дня до начала войны — 19 июня 1941 года — средствам массовой информации запретили употреблять слово «фашист». Чтобы не дразнить потенциального противника.
Сталин не верил своим, он верил Гитлеру. Вернее, поверил, когда пошел на сделку с Адольфом по переделу Европы, что и привело в конце концов к «внезапному» нападению одного «авторитета» на другого «пахана».
Несомненно, по народному выражению «два сапога пара» смотрели, на вид, в разные стороны.
Но многое их роднило.
Во-первых, сатанинский принцип «цель оправдывает средства», по которому (читай Ф. М. Достоевского) «всё дозволено». Насилие избирается обоими палачами как самый верный способ победы дегуманизма над всеми фундаментальными ценностями, которые выработало человечество.
Во-вторых, единоличное фюрерство в своих пограничных пределах и желание получить господство за этими пределами. Мир у моих ног. Я делю этот мир, хватая куски, властвую, разделяя. Тиран вне критики. Он бог и царь с неограниченными амбициями и полномочиями. Человек-солнце. Без каких-либо пятен.
В-третьих, обоюдная ненависть к свободе как определяющему фактору в жизни ОТДЕЛЬНОЙ личности и гражданского общества в целом. Ставка не на многокачественную личность, а на серую толпу, преображенную силой воли узурпатора в дрессированный отряд, в забитую палочной дисциплиной глобальную организацию, в которой всеподчинение требует полного отсутствия самостоятельного мышления. Обе системы — гитлеризм и сталинщина — взаимозеркально выковали «нового человека» с одинаковыми мозгами и одинаковой бессердечностью. Полное неприятие инакомыслия.
В-четвертых, полное пренебрежение к ценности человеческой жизни. Люди — камешки, насекомые, микробы, объединяемые восторгом от количества смертей себе подобных, испытывающие иллюзию счастья от участия во всеобщей вакханалии расправ и преступлений.
В-пятых, расизм, открытый и скрытый антисемитизм, оголтелый шовинизм, благодаря которому целые народы объявляются «второсортными», «неблагонадежными», «излишними» и подвергаются депортациям, геноциду, «окончательному решению», вплоть до полной ликвидации ВСЕХ до одного, включая стариков и детей.
В-шестых, болезни и патологии в личной жизни.
Мания величия была у обоих. Мания преследования — тоже. Гитлер — маньяк, чьи отклонения от нормы носили более открытый характер. Сталин с диагнозом выдающегося ученого профессора Бехтерева «паранойя» был менее виден в образе душевнобольного. Но то, что у Сталина некоторые человеческие качества (отцовство, искренность, милосердие, стеснительность, доверчивость, наконец, обыкновенная порядочность) или были притуплены, или отсутствовали Вовсе — как говорится, медицинский факт.
Гитлер страдал запорами и психозами. Его нервная система представляла абсолютно расшатанную колесницу, все колеса которой постоянно вращались с разными скоростями. Он существовал в образе благообразного семьянина, образцового «отца нации», при этом жил со своей сестрой, а обзавелся официальным браком с Евой Браун в предсмертной агонии. Сталин, провозглашенный «отцом народов», тоже был неуправляем в гневе и по сути необычайно труслив — когда воевал, его никогда не видели на фронтах, он хоронился в бронепоездах, а в тылу прятался, подобно Гитлеру, в глубоких бункерах под землей. Оба важничали на людях, принимая приветственные позировки из арсенала провинциальной театральщины. Сталин отвратительно относился к своим детям, каждый из которых имеет трагическую судьбу. Гитлер вообще бездетен.