- Свет, тут должны быть портянки или носки? Ничего не найду.
- Зачем? – удивилась девушка, разбирающая свои вещи.
- Ноги без них сотрем в кровь, я читал, - пожал плечами брат и тут же пожаловался. – В армии не служил. Я даже портянки, если найдем, накрутить не сумею. Отец пару раз показывал, когда на рыбалку меня таскал, только я бесталанный по этой части. Надо дядьку звать.
- Дэн, это мокасины, пусть и мутанты. Их на босую ногу носят, - пощупав обувку, вынесла окончательный вердикт Света.
- А чего тогда Борька всегда свои с носками надевал? – не поверил аргументации Денис.
- Судя по запаху ног твоего приятеля, его носки уже вросли в кожу и не снимались. Может, он в них и спит, и моется, - буркнула девушка. – Давай-ка одеваться, пока дядя не решил, что нас опять посетило видение, и не пришел с новой порцией оплеух.
- Да, завтрак! – вспомнил об актуальном парень и, подхватив одежду, ушел переодеваться в дядину комнату. Света занялась своим комплектом «лучшего из худшего». Пусть выглядели вещи неказисто: серо-коричневый тон разной степени тусклости, но наделись без затруднений и наждачной жесткостью не обладали. Недо- или пере-мокасины, правда, отличались от земных аналогов не только подошвой, но и строением носка. Их пришлось шнуровать, как в детстве, но сели они по ноге хорошо. Девушка только вздохнула с облегчением. Жмущую обувь она ужасно не любила, лучше уж великая на полтора размера, чем малая наполовину, и неважно насколько это красиво или некрасиво. Большие-пребольшие мозоли на пятках и пальцах раз за разом подтверждали правоту мысли до тех пор, пока модница-хозяйка не перестала экспериментировать с размером.
Одевшись и похмыкав над новым имиджем, гордо поименованным Дэном «попаданец обыкновенный, в бегах», родственники спустились в почти пустой зал трактира. Сели рядом с дядей за чистый, пусть и без скатерки, стол у распахнутого окна. Из него как раз открывался вид на улицу через растворенные настежь ворота.
!
продолжение от 27-04-2018г.
Две кружки молока и две тарелки стукнулись с подноса о столешницу. По-хозяйски шлепнула ароматом в носы большая, еще скворчащая жиром яичница с обжаренными сардельками, вероятно, являющаяся интернационально-универсальным блюдом многих миров. Дебелая подавальщица многозначительно улыбнулась дядюшке, скользнув по тощему Дениске таким взглядом, что тот резко почувствовал себя не молодым перспективным специалистом, а выпускником детского сада «Солнышко», и уплыла, плавно покачивая бедрами. Парень проводил ее зачарованным взглядом и сглотнул слюну. Что-то аппетит разыгрался.
- Ешьте, нам в дорогу сразу после завтрака, - оповестил племянников Ригет.
Сам он расправлялся со шматком лишь прихваченного огнем мяса. Гарниром дядюшка не озаботился, предпочтя есть мясо с мясом. И запивать его, судя по цвету жидкости в кружке, совсем не молоком.
- Дядя, а мы ведь на русском говорим, так почему всех вокруг понимаем? – Попытался отвлечься от мыслей о выдающихся формах и божественных квестах Дэн своим излюбленным методом. То есть стал приставать к Ригету с бесконечными вопросами на посторонние темы, не пересекающиеся с гастрономическими.
- Когда-то давно я читал в академической библиотеке Бриса о вратах. Приходящие наделяются даром языка, родного вызывающему, - машинально пояснил элементарное правило древнего ритуала дядюшка, не отвлекаясь от трапезы. – Обратное тоже верно. Так было написано в одном ветхом трактате «О дорогах меж мирами».
- Это что ж, ты теперь русский знаешь? – округлил глаза Дениска.
- Нет, я о ритуале ухода, - Ригет скорректировал ответ без углубления в детали. – Перемещающийся в любом случае обретал дар к языку того мира, куда приходил, сам ли он следовал сквозь врата, или его перемещали.
- У вас настолько часто ходят, дядя, чтобы трактаты писать? А ты говоришь, нас нельзя домой отправить!? – укорила Светлана старшего родственника, часто заморгав, чтобы слезы не солили яичницу.
- Раньше ходили. До ухода Восьмерых, - поправил ничуть не пристыженный дядюшка, продолжая с аппетитом завтракать. Своим вчерашним извинением и обещанием Ригет закрыл вопрос с муками совести. – Теперь все границы заперты ими, чтобы твари изначального Хаоса не сожрали Вархет. Возможно, древний медальон, позаимствованный Лимей из сокровищницы, заключал одну из последних, если не последнюю безопасную дорожку. Мой ритуал не распахивал врат, он лишь творил петлю обратного притяжения, выявляя старый след, заставляя его ненадолго вспыхнуть.