- Так вот ты какой, подросший колобок, - с тихим умилением прокомментировал Дениска. И Светка, привставшая было вслед за дядюшкой, буквально рухнула назад на скамью, содрогнувшись в приступе нежданного хохота.
- Мизай, пива мне, да поживее! – повелительно гаркнул неожиданным басом толстячок.
- Да, дир Огатит, уже несу! – подавальщица и впрямь почти выбежала, торжественно неся перед собой, как эстафетную палочку, большущую, полуторалитровую, не меньше, кружку.
Толстяк резко выдохнул, отчего в зале повис густой сивушный запах парфюма «Утренний алкоголик», и опрокинул кружку надо ртом. Горло задвигалось, пиво пенной рекой перетекло в благодарно булькнувшее пузо.
Тем временем паникующая толпа, видимо, по наводке кого-то из сведущих в местонахождении запойного колобка, уже подвалила к трактиру.
- Дир Огатит! Мертвецы! Упокойте их! – с шумом и вразнобой, но очень эмоционально потребовали народные массы от толстяка.
Под шумок Ригет и его племянники выскользнули из залы трактира и вышли за ворота на опустевшую улицу. Пусть Забытки и стояли в непосредственной близости от развалин храма Зебата, но встречаться с паствой повелителя мертвых местному люду совершенно не хотелось. Хотя паники не было, или она носила очень деятельно-практичный характер. Жители доложили о проблеме магу и теперь загоняли живность по сараям и баррикадировались в своих жилищах. Хлопали окна, ставни, двери и ворота. Светка увидела, как какой-то дюжий мужик затаскивает за загривок в дом ничего не понимающего огромного дворового пса. Дверь с треском захлопнулась, лязгнул засов.
- Может, и нам в трактир вернуться? – неуверенно предложила девушка.
- И не увидеть ничего интересного? – до глубины души возмутился Денис.
продолжение от 30-04-2018г.
- Пока опасности нет. Днем мертвые, если они действительно восстали, малоподвижны, - коротко объяснил дядюшка. – И маг сейчас ими займется.
- Такой колобок их без магии их назад утрамбует, стоит только покатиться по земле, - с нарочитым почтением согласился Дэн и, сбивая всю торжественную уважительность речи, не удержался от хихиканья. Хотел было еще что-то остроумное добавить, да объект шутки уже вышел за ворота трактира. Глянул на любопытствующих неместных зевак, но гнать не стал. Охота рисковать и глазеть, пусть их. Убежать, коль страх за горло возьмет, успеют. Все ж дневная пора.
Из-за поворота деревенской улицы слышалось нарастающее шарканье, скрежет и пощелкивание. Ничего общего эти звуки с птичьим пением или шумом, издаваемым зверьем, не имели. Словно какой-то разгильдяй тянул разом несколько волокуш с плохо сделанными или сломанными погремушками. Маг утвердился на ногах-тумбах покрепче аккурат посреди дороги и, наставив на поворот некую фигуру, напоминающую скрученную давеча дядюшкой фигу с перекосом влево, забормотал что-то под нос.
Вот показались первые из гостей с погоста в истлевших одеяниях, шаркающих на темных от времени костях. Они подергивались, словно марионетки из театра ужасов в руках неумелого кукольника.
Едва Светка завидела шаркунов, как изо рта сам собой вырвался визг. Тонкий, звонко-пронзительный и, как и минувшей ночью, удивительно костедробильный. Послышался грохот осыпающихся костей и все стихло. Только где-то заскребся и звонко залаял молчавший до этой секунды пес.
- Грубовато сработано, девочка, на сырой силе связки в нашем искусстве плести – себя не жалеть, - самодовольный колобок прекратил крутить фиги и со снисходительным неодобрением обозревал кучки костей на дороге.
- Правильно, ишь намусорила, - неожиданно поддержал мага Дениска. – Чуть что - сразу визжать! Нет бы, стоять смирно и за работой местного профи наблюдать. Дир Колобок, то есть Огатит, наверное, этих ребят заставил бы на кладбище самих идти, да еще метлы в руки дал, чтоб они за собой землицу с улиц убрали.
Произнося сей спич, парень во всю размахивал руками и не успел заметить, как зашевелились и заскрипели вновь обретшие жизнь кости. Огатит начал медленно пятиться, бормоча под нос все более быстро и вновь выкручивая с двух рук все более мудреные фигуры. Процесс сбора костяков чуть-чуть замедлился, но не остановился. Один раз маг даже обернулся в сторону открытых ворот на трактирный двор, будто намечал путь отступления.
Костяки шли молча и упрямо. Огатит выдохнул сквозь зубы что-то явно не магическое, а ругательное и, на секунду прекратив выписывать фиги, полоснул костяшками пальцев по бляшке на своем поясе. Это, конечно, был не столько предмет, перетягивающий талию, сколько линия, обозначающая экватор. Зато ремешок служил Огатиту в качестве переносного рабочего стола. Подвешено в кольцах на поясе было немало всякой всячины, в которой хозяин ориентировался на ощупь, потому как разглядеть что-то из-за собственных габаритов Колобок вряд ли был способен.