— Мистер Филлипс, я Ребекка. — Я пожимаю ей руку, когда она садится на диван, и смотрю между ними.
— Могу я его увидеть? Он в порядке? — резко произношу я.
— Во-первых, мистер Филлипс, есть ли еще родственники, которым мы должны позвонить? — спрашивает Ребекка.
— Его мама в Париже, ее не стоит беспокоить, — бормочу я, когда плохое предчувствие усиливается. — Где мой сын? — почти кричу я.
Доктор наклоняется вперед, его лицо опечалено, и в этот момент я знаю… но мне нужно это услышать.
— Мистер Филлипс, нам очень жаль, но Джастин не выжил.
Не выжил…
Он умер?
Я, должно быть, сказал это вслух, потому что она вздрагивает.
— Боюсь, что так. Похоже, он сел пьяным за руль. Мне очень жаль говорить вам, что он врезался в барьер, и машина перевернулась. Его привезли сюда, где над ним поработали и срочно отправили в операционную, чтобы устранить внутреннее кровотечение, но, боюсь, на операционном столе у него произошла остановка сердца, и он не выжил, — сообщает он мне, но все остальное меркнет, кроме этих слов.
Умер.
Не выжил.
Я чувствую, как Лекси прижимается ближе, обнимает меня. Я слышу, как они спрашивают меня, в порядке ли я. Они все смотрят на меня, но ничего не кажется реальным. Слова эхом отдаются в моем сердце и голове, когда все вокруг рушится. Моя тщательно выстроенная, безопасная жизнь исчезла в одно мгновение.
Жизнь моего сына оборвалась в одну секунду, и он был один. Один, когда умер. Меня здесь не было.
И теперь его нет.
Странно, но я думаю только о последнем нашем разговоре, когда я сказал ему, что он больше мне не сын. Что я разочаровался в нем. Слезы застилают мне глаза, я опускаю голову на руки и кричу.
Лекси целует мое плечо и пытается утешить меня.
— Мистер Филлипс, я консультант по вопросам утраты близких. Я буду здесь, если вам что-нибудь понадобится. Сейчас мы дадим вам две… минуты. Мы будем снаружи.
Я слышу, как закрывается дверь, и поворачиваюсь, отчаянно бросаясь к Лекси. Она ловит меня и падает обратно на диван, обнимая меня руками, когда я всхлипываю и кричу ей в кожу.
Мой сын мертв.
Время прошло, но я не могу сказать, сколько. Слезы высохли на моих щеках, я оцепенел и опустел, все еще держа Лекси в руках. Я поднимаю голову и вижу слезы в глазах Лекси, когда она крепко прижимает меня к себе.
— Его больше нет, — шепчу я.
— Я знаю. Мне так жаль, — сокрушенно прошептала она.
В этот момент раздается стук. Я должен сесть, но не хочу, поэтому, когда они открывают дверь и застают нас в таком виде, мне уже все равно. Они, кажется, ничуть не удивлены, а Ребекка грустно смотрит на меня.
— Можно мне войти?
Я киваю, и она садится.
— Я даже не могу понять, что вы чувствуете. Мы искренне сожалеем о вашей утрате, — начинает она.
— Спасибо, — машинально отвечаю я, мой голос хриплый и грубый.
Она нервно смотрит между нами.
— Вы хотели бы его увидеть?
— Увидеть его? — интересуюсь я.
— Некоторые считают, что это помогает, дает шанс попрощаться, получить некое логическое завершение, но, конечно, если вы не хотите, это тоже нормально. Что бы вам ни нужно было сделать, мы здесь ради вас, — уверяет она меня.
Я просто опустошен.
Полное оцепенение. Единственное, что поддерживает меня, — это Ангел, держащий меня за руку, когда меня ведут в комнату. Простыня натянута до подбородка, и когда я вижу бледное тело Джастина, я бросаюсь к нему.
Мое сердце снова разрывается на части, и капают слезы, хотя я думал, что у меня их уже не осталось, так как вся эта боль возвращается. Я падаю на колени и прижимаюсь головой к его прохладной щеке.
Моего сына, моего мальчика, моего чертова ребенка больше нет.
Такой неподвижный, такой холодный.
Я больше никогда не увижу его глаза, не услышу его смех. Не увижу, как он стареет, женится, заводит детей. Я никогда больше не услышу, как он ведет себя как ребенок, как смеется и просит моего внимания из-за чего-то, что он сделал. Все эти годы его жизни просто исчезли.
Стерты из-за одной глупой ошибки.
Мои слезы падают на его лицо, когда я стою на коленях, держа Джастина за руку, но она холодная и твердая — это больше не мой сын. Это просто его тело, моего сына больше нет. Его забрали у меня, и я никогда, никогда больше не увижу и не услышу его.
Этот мир вдруг кажется очень пустым и бессмысленным.
— Прощай, Джастин, — шепчу я, но это не приносит мне облегчения.