Выбрать главу

Дракон, впрочем, улыбался спокойно, смотрел с вежливым любопытством, как ушлый покупатель на продавца, пытающегося подсунуть не особо свежую рыбу. Никто посторонний бы этого не понял, но, посмотри Ос вот так вот на Мику, она бы схоронилась поглубже, на всякий тревожный. И годовой запас продовольствия прихватила бы, чтобы уж наверняка.

— А ты и есть тот великий маг, — вещал меж тем Халли-Ка, — Мой шатёр — твой шатёр!

Ос слегка поклонился и пропел в ответ что-то на ирребском, который Мика не выучила бы, пожалуй, даже завяжи она себе язык морским узлом.

— Моё имя Ос, быть гостем вашего дома — честь для меня и госпожи, — добавил он на всеобщем. В глазах Халли-Ка проступили поочерёдно разные эмоции, впрочем, он быстро прикрыл их белёсыми ресницами.

— Какими интересными встречами радует нас великий Рах, — говорил купец, — Коли так, то почему бы нам не разделить трапезу?

— То была бы великая честь и радость для нас, — улыбнулся Ос мягко, — Ведь в вашем доме я могу быть уверен, что в тарелке моей спутницы будет лишь еда, без единой крупицы лишнего. Если бы каким-то ужасным недоразумением я обнаружил иное, то по законам гостеприимства мог бы убить всех в этом доме, не так ли?

Халли-Ка посмотрел на Оса с неким любопытством и, коли Мике не привиделось, почти что уважением.

— Ты определённо достойный юноша, Ос. Приятно встретить столь далеко от наших земель кого-то вроде тебя. Дозволь ответить любезностью на любезность: моя любимая дочь подаст нам еду.

Мика мысленно простонала — ну вот, лиха беда начало. Дочерей у купца была тьма-тьмущая, и все как на подбор любимые, понятное дело. Он брал их с собой, если планировал пристроить поудачнее, и самым смаком с его точки зрения считались два варианта: толстый кошелёк или исключительный магический дар, причём колдовство было в приоритете. В целом, неудивительно: в Ирребе бытовало строгое деление на касты, и по закону хочешь, не хочешь, а женись на ровне. К старшим, куда слёту относили всех сильных магов, кто-то из низшего сосоловия мог прийти только наложником или наложницей, отринув прошлый род, что Халли-Ка не устраивало: он носился с идеей обзавестись внуками-магами и пролезть таким образом вверх по шипастой иерархической лестнице их варварской страны. Именно потому, собственно, он в свое время разработал целый план и впрямь выдал Мику замуж за своего сыночка. А Мика чуть не сломала сыночку все кости. На том они и разошлись, временно удовлетворенные друг другом. Как говорил по этому поводу Бран: "Зато теперь тебе не бывать старой девой: замужем-то целых полдня обреталась! Для тебя это вообще рекорд." Зубоскалить проклятийник перестал, когда чуть не женили уже его. Со временем это переросло почти что в традицию, но, когда дело касалось Оса, Мике было не смешно. Вот совсем не.

Между тем девка, закутанная в ткани на манер книжных призраков, принялась сносить на стол всяческую еду, звеня невидимыми глазу браслетами и влача за собой шлейф удушающе-сладкого запаха. Глядя на её унизанные кольцами ручки, колдунья как-то очень остро почувствовала себя некрасивой и совсем не женственной. Стало тошно.

— Моя Фиа-Та — услада для отеческих глаз, — с гордостью сообщил купец, — Она послушна, умна, чиста и знает свое место, каким бы мужчина его ни назвал. Ей не пришло бы в голову ослушаться.

— Должно быть, вы гордитесь ею, — бросил Ос прохладно, но Халли-Ка словно и не заметил тона.

— Немало горжусь, мой дорогой гость. Она стала бы хорошей женой, первой или второй — не так уж важно. Она смогла бы даровать покой тому, чей дом из-за глупой сврливой жены стал полон бурь. Она чиста и душой, и телом, ничьи руки раньше не касались её.

Мика была уверена, что на этот раз в жратве нет примесей вроде яда, приворотных зелий и наркотиков, но все равно едва подавила порыв выплюнуть очередную сладость, ставшую поперёк горла. В этом был весь Халли-Ка, верный последователь бога-суховея, опасный и ядовитый, как пустынные колодцы.

— В моих землях не принято считать девушек товаром, почтенный, — голос Оса был тёплым и почти ласковым, — И вешать на них бирки тоже. А уж измеряя чистоту чьей-то души, вы рискуете, ступая на опасную почву: случается, кому-то она дана одна на двоих.

Купец застыл, глядя на Оса, и приобрел подозрительный зеленоватый оттенок. А вот Фиа-Та вдруг замерла, и её тёмные очи, искоса смотрящие на Оса, полыхнули чистейшим… восторгом?

Мика, которой тоже стало интересно, покосилась на дракона… полюбовалась на то, как проступило под кожей его лица очертание острой ощеренной морды… икнула и поспешила отвернуться. Ибо нехрен, ей и так кошмары снятся, не хватало ещё эту красоту к ним добавлять.

— Уважаемый, у нас работы полон рот, — начала Мика осторожно, — Не возражаете, если мы того… пойдём?

Купец вздрогнул и весьма неожиданно для колдуньи залебезил:

— Конечно-конечно, госпожа! Смею ли я вас задерживать!

Девица поклонилась до земли, выражая солидарность с батюшкой. Мика от эдакого изменения парадигмы малость окосела, но Ос, словно так и надо, уже подхватил её под руку и вывел из шатра. Его ледяное спокойствие напоминало колдунье потяжелевший перед грозой воздух.

— Ос, все в порядке? — уточнила она осторожно, — Если ты из-за того, что он сказал, забей. У них свои традиции, а уж с девственностью они носятся, как с флагом, иногда — буквально. Простыни вывешивают, можешь представить?

— Могу, — холодно сказал дракон, — А вот во многих крупнейших племенах Шатаку матриархат, и тех, кто смеет обсуждать личную жизнь женщины, скармливают моему отцу. Мы могли бы обменяться традициями, это было бы забавно. Ради такого случая я даже выполнил бы папины обязанности.

Мика нервно хохотнула:

— Оборжаться. Слушай, я на полном серьёзе не хочу знать, кто твой папа. Кажется, к такой правде я не вполне готова. А насчет купца… смысл обижаться на правду? Потерянное не вернёшь, будь то красота, невинность или беззаботность. Остается только коптить небо дальше и помнить, что чистота, она того, очень разная. Хреновое утешение, но уж какое есть.

Ос молча смотрел на неё со странным выражением на лице, а после сказал:

— У нас много времени впереди. Когда-нибудь я научу тебя не смотреть на саму себя свысока. А насчет папы… правда будет лучше, если я расскажу о нём чуть позже. Хотя на мой вкус это не страшная, а весьма забавная и слегка безумная история.

***

Эта комната, наполненная тьмой, ничуть не изменилась. Её хозяин, правда, изволил восседать в кресле и предаваться сейчас отдыху, делясь походя мыслями с сидящим тут же приятелем.

— Я не доверяю им, разумеетсяя, — говорил он ровно, — Они некогда были врагами моего дома, но, если их обещания будут выполнены, то игра стоит свеч.

— Да, — усмехнулся маг, — Я хотел бы пожить в Предгорье, мой Властелин. Там такие библиотеки, столько ученых магов…

Хозяин комнаты закатил глаза, собираясь прокомментировать в привычном для себя ключе помешанность друга на науке, но их бесцеремонно прервали.

— Господин, к Вам там… посетитель, — с некоторой неуверенностью, ему несвойственной, выдал зомби-камердинер. Властелин с другом удивлённо переглянулись, тьма в углах заколыхалась, отзываясь на эмоции своего господина.

— Ему было назначено? Это кто-то из приближенных?

— Нет, мой Властелин, — склонился зомби.

— Тогда почему ты просто не прогнал его? — уточнил Властелин раздраженно, — Я похож на общественную приёмную?

Маг, восседавший в сотканном из тьмы кресле, вздохнул с несколько наигранной печалью:

— Похоже, у этих мясных мешков опять сбились матрицы. А я, между прочим, просил не давать им больше пяти задач параллельно… Где там похаживает господин управляющий? Похоже, ему вскоре придётся тебя заменить, мой бедный сломанный друг-камердинер. Сначала для этого надо умереть — технические мелочи. Но послушаем, для интереса. Почему ты не прогнал гостя?