Выбрать главу

— Значит, тебя не будет рядом? — спросил Фелипе. — И некому будет за мной приглядеть? Ты что, прощаешься со мной?

— Надо же мне когда-то возвращаться в Италию — живым или мертвым, — невесело усмехнулся Ло Манто. — А ты останешься там, где я нашел тебя. Тебя время от времени станет проведывать Дженнифер, но это уже будет не то, что прежде. Не будет и не должно быть. И я не хочу слышать от тебя никаких предлогов, никаких оправданий. Мол, жизнь невыносимая толкнула на кривую тропку, а другого выбора будто бы не было. Пустая трепотня, и ты не хуже моего это знаешь.

— Чего это ты вдруг на меня наезжаешь? — удивился Фелипе. — Скажи, я тебя хоть раз подвел?

— Подвел не подвел, — проворчал Ло Манто, — разве в этом дело? Главное, чтоб ты самого себя не подвел. Чтобы никогда не врал себе о том, кто ты есть на самом деле. Есть лишь один человек, которому будет очень больно, если ты оступишься, Фелипе. И этот человек — ты сам. И если я останусь жив, мне будет очень неприятно услышать об этом. А если умру, то мне, конечно, будет до лампочки. До сих пор ты боролся один и в состоянии бороться дальше.

Несколько секунд они молчали, разглядывая разношерстных прохожих — от пьянчужек до молодых мамаш, озабоченно толкавших коляски по пешеходной дорожке.

— Почему ты выбрал именно меня? — спросил наконец Фелипе. — Вряд ли я был тебе так уж нужен. Я и то в своем районе столько людей не знаю, сколько знаешь ты. И не так много я делал, чтобы получать от тебя по двадцатке в день.

— Слишком много друзей никогда не бывает, — ответил Ло Манто. — А тех, кому можешь доверять, вообще мало. Вот я и решил, что ты мне с любой стороны подходишь.

— Так ты продумываешь план, как нам покончить с этой бандой? — задал Фелипе очередной вопрос. — Или будешь придумывать, когда они в тебя палить начнут?

— Никаких «нам», — строго произнес Ло Манто. — Чтобы я тебя и близко не видел, когда начнутся соревнования по стрельбе. Я уже договорился с одним моим другом насчет того, где тебе пересидеть следующие два дня. В общем, будешь сидеть у него дома. Сам он старый и слепой, и у него есть злая собака. Надеюсь, вдвоем они тебя удержат на месте. Говорит он мало, но когда говорит, лучше его слушать внимательно.

— Самому-то мне можно хоть слово сказать? — осведомился Фелипе.

— Ни единого, — ответил Ло Манто. — Это как раз та часть моего плана, менять которую я не намерен. Так что больше говорить не о чем.

— Когда мне туда отправляться? — спросил Фелипе.

Он сидел, упершись лопатками в жесткую спинку скамейки и уставившись на бинт, которым все еще была обмотана его поврежденная рука. Подросток, как мог, пытался скрыть обуревавшие его чувства, зная, что, возможно, больше никогда не увидит Ло Манто, во всяком случае, живым. Всю жизнь он пытался ни с кем не сближаться, понимая, что в жизни на улице подобным эмоциям нет места. Безопаснее держаться от всех подальше, а дружеские отношения сводить к минимуму. Поступать наоборот было слишком рискованно. И он изо всех сил старался не привязываться к этому копу из Неаполя, рассматривать отношения между ними как чисто деловые и ни на шаг не выходить за эти рамки. Из собственного опыта Фелипе знал: на улице выживает тот, кто способен подавить в себе все чувства. Это помогает сохранить силы, сосредоточиться на главном, не обнаружить собственную уязвимость и не поддаться отчаянию. Он знал, что быть бездомным в любом городе, особенно таком безжалостном, как Нью-Йорк, лучше всего, превратившись в невидимку. Таким образом, значительно возрастают шансы, что тебя не убьют. Ло Манто перевернул в этой системе все вверх тормашками. С момента их первой встречи Фелипе понял, что отныне ему негде прятаться.

— На другом краю парка тебя дожидается машина, — сообщил Ло Манто. — Водитель привезет тебя в дом моего друга. Тебе там будет удобно и безопасно.

— Где живет этот твой друг? — спросил Фелипе. — Я этот район знаю?

— Он живет в Гарлеме, — ответил Ло Манто, вставая и направляясь к выходу из парка на Ист-Сайд. — Очень похоже на Восточный Бронкс, только музыка лучше. Но это только в том случае, если он позволит тебе ее слушать.

— Отчего бы тебе просто не запереть меня в кутузке? — недовольно проворчал Фелипе. — Там мне было бы куда веселее, чем с твоим приятелем. И собака бы меня там не загрызла.