ПАРАЛЛАКС 606. Том II
1. Крэпс
Геликоптер петлял во мраке ночи, лишь чудом ускользая от ракет. Хлопки лопастей с трудом прорывались сквозь грохот канонады. Рокочущий рёв, гул и вопли сослуживцев - всё это сплеталось в гимн надвигающейся смерти. В тот самый миг, когда в голове Давида Мариуса возникла эта не столь приятная аналогия, из кабины донёсся отчаянный возглас пилота, а по зрачкам ударила огненная вспышка.
Весь этот кошмар начался ровно полчаса назад, в мае 2044 года, когда в 00:56 по Гринвичу в кубрике Мариуса загорелся свет. Проворчав что-то нечленораздельное, Давид накрыл голову подушкой и попытался вернуться в сладкий сон, однако густой бас-профундо, прозвучавший над ухом, окатил похлеще ведра колодезной воды:
- Подъём! Всем быть на позициях через три минуты!
Сон сняло как рукой. Мгновенно. Если уж сам капитан решил навестить младший состав, дела отстой. Давид спрыгнул с кровати и принялся одеваться. Уже тогда, завидев одутловатое лицо капитана, с мешками под глазами и небрежно торчащими усами, он понял: учебной тревогой тут даже не пахнет. Лампы накаливания тут же перестали излучать прежний уют. Перешептывания сослуживцев казались постановочными. Всё происходящее напоминало кислотный бэд-трип; то ли из-за резкого пробуждения, то ли из-за уж слишком бурлящей активности окружающих его людей. Мариус чувствовал: всё это происходит с ним уже не впервой. Да, именно. Прямо здесь, вот в этом кубрике. Что он когда-то уже набрасывал просоленный потом китель. Что слышал, как сосед с нижней койки проклинает мир, потому что не может отыскать носок. Затянув шнурки, Давид отбросил мысли о не вовремя нагрянувшем дежавю и влился в ток спешащих на построение морпехов.
От промозглого северного ветра не спасал даже силовой комбинезон; вгрызающийся в кости холод заставлял то и дело поёживаться. На взлётной площадке «Кабота» - одного из двадцати двух авианосцев, стоящих на вооружении Атлантической Коалиции, царила суматоха. Солдаты суетились, как муравьи перед дождём. На бледных лицах читалось смятение. Смерив приказной индикатор скептичным взглядом, Мариус зашагал к штурмовому геликоптеру номер 6.
Спустя три минуты вертушка взмыла в небо. Давид нервно потирал ствол рельсотрона и то и дело поглядывал на панель брифинга в ожидании услышать, наконец, причину столь внезапного подъёма. Глубоко в сердце теплилась надежда на то, что это лишь репетиция перед визитом начальства. Хотя интуиция настаивала, что грядёт нечто жуткое.
- Как настроение? - послышалось в левом ухе.
Мариус повернулся: сквозь лицевой иллюминатор сидящего рядом бойца просвечивалась сияющая и в то же время плутоватая физиономия. Аристократический остроугольный подбородок упирался в стекло, как зубец открывашки, а серые глаза сканировали Давида с выражением искреннего восторга.
- Сойдёт, - буркнул Давид и протянул коллеге руку. - Капрал Давид Мариус, 23 взвод. Меня, как обычно, закинули в чужую птичку. Вечно эти их индикаторы барахлят.
Улыбка спутника напоминала улыбку Чеширского кота. С минуту тот разглядывал Давида, словно пытался прочитать что-то новое в давно знакомом лице, а потом произнёс:
- Не переживай, чувствуй себя как дома. Я Фрост Фальстрём из шестого взвода. Не самый удачный момент для знакомства, но ты не представляешь, как мне приятно.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Мариус смерил нового знакомого оценивающим взглядом: для морпеха тот был уж слишком щуплый. По сравнению со щетинистым Давидом Фальстрём походил на сынка мультимиллионера, который решил устроить для своего чада аттракцион с привлечением военной техники, массовки и прочих боевых атрибутов. Кхм. Кого-то он уже сравнивал с сынком. Да ещё и этот хриплый немецкий акцент... уж больно он слуху знаком.
- Новобранец? - бросил пробный шар Давид.
- Доброволец, - задорно просипел Фрост; его и так огромные зрачки стали ещё шире. - Первый день, и сразу же в пекло.
- Вовремя ты подоспел, братец. В курсе, из-за чего тревога?
Фальстрём скользнул прищуром по сослуживцам, словно хотел скрыть от них информацию под грифом «Совершенно секретно». Наклонившись к Мариусу, он напел почти шёпотом:
- Свинцовый град и пепла гром - война стучит в наш мирный дом.
Стишок новичка заставил Давида передёрнуться и сжать ствол рельсотрона ещё крепче. Казалось бы, со времен Второй мировой прошло целое столетие, а человечество так ничему и не научилось. Хотя… Фальстрём всем своим видом вызывал ассоциацию с шакалёнком, вынюхивающим, чем бы полакомиться. Действительно: лучше бы слова на удивление довольного проныры оказались дешёвыми сплетнями.