У Брока с Зимним бывали разнообразные задания, и тот частенько что-то показывал обычному человеку, стараясь сделать его более функциональным. В итоге Брок умел и мог многое, что было не под силу даже хорошо тренированным бойцам.
— Брок, он мой отец, — напомнил Джек. — Какой уж есть, другого не случилось.
— Потому я и прошу тебя быть осмотрительней, а не решаю проблемы так, как привык, — немного натянуто улыбнулся Брок.
Он почти всю свою сознательную жизнь был убийцей. Сначала на службе у правительства — и гордо звался солдатом. Потом уже, уйдя в наёмники, убивал для тех, кто готов больше заплатить, готов был убивать за Зимнего и сейчас за Джека, которому это всё не надо было, которого не хотелось пачкать собственным прошлым.
Брок поднялся, слил картошку, размял её с оливковым маслом и выложил на тарелку вместе с фрикадельками и грибным соусом, поставил перед Джеком, а сам отвернулся к кофемашине.
Он не мог защитить Джека от его же отца, не мог требовать чего-то, не мог сам решить вопрос кардинально, но и наблюдать, как король измывается над сыном, не мог.
— Спасибо, Брок, — улыбнулся Джек. — Ну да, проблема. Я не знаю, как ее решать. Вот, даже на фронт сбежать не дают.
— Разгребёмся, — пообещал Брок.
Джек быстро и с аппетитом поужинал и лукаво поглядел на Брока, убиравшего посуду в посудомоечную машину.
— Чем займемся? — спросил он. — У меня наверху есть джакузи.
— Джакузи — это интересно, — оскалился Брок, облизал Джека взглядом. — Я убираюсь на кухне, а ты бегом наверх и чтобы через пять минут уже сидел в пене, готовый к любви!
Джек рассмеялся, поцеловал Брока в колючую щеку и ускакал наверх.
Посудомойка мигнула кнопкой включения и загудела. Брок смёл крошки со стола, кинул взгляд на лестницу, ведущую наверх, улыбнулся. Джек был ещё таким мальчишкой, очень взрослым, серьёзным внешне, а внутри и ему хотелось тепла и любви.
Взбежав по лестнице на второй этаж, Брок без стука вошёл в ванную принца. Тот раскинулся в широченной ванне, где бурлила подкрашенная синей солью вода.
— Иди ко мне, — позвал Джек.
— Красавец, — ухмыльнулся Брок, показательно медленно потянул вверх футболку, пахнущую незнакомым стиральным порошком, провел ладонью по пряжке ремня, не торопясь её расстёгивать.
— О, мужской стриптиз? — обрадовался Джек. — Никогда не видел! А правда, что стриптизеры носят стринги?
— Никогда не видел мужского стриптиза, — оскалился Брок, облизнулся, глядя Джеку прямо в глаза. — Но стринги — это неудобно и нефункционально.
Расстегнув джинсы и приспустив их, он повернулся спиной.
— Ни одни стринги не обтянут задницу так, как удачно подобранные боксеры, детка.
— Мне больше брифы-боксеры нравятся, — сказал Джек. — Но твоя задница в любой обертке хороша.
Когда последняя деталь одежды полетела в сторону, Брок перешагнул бортик джакузи, опустился в пузырящуюся воду рядом с Джеком, перетянул его к себе на колени, уткнулся носом ему в шею, голодно лизнул от плеча до заалевшего смущением уха, пососал мочку.
— Крышу сносит, какой ты сладкий.
Джек тихо-тихо застонал.
Руки Брока дрогнули.
— Детка, хочу тебя, — выдохнул он в ухо принца. — Вылизать всего по самые пятки, наставить меток, чтобы все знали, кто к тебе прикасается, что ты мой, растянуть под себя и усадить на член, целовать и трахать, трахать и целовать.
Брок говорил, а его руки бродили по телу Джека, гладили, сжимали, пощипывали, выводили узоры на чувствительной коже внутренней стороны бёдер, не касаясь каменно-твёрдого члена.
Джек выгибался и стонал в руках Брока. Он хотел его, так хотел…
— Я тоже… — выдавил он, — …хочу. Пожалуйста, Брок…
Но торопиться Брок не стал, у них с Джеком был впереди целые вечер и ночь. Прижав его к себе спиной так, чтобы член удобно лежал между половинок желанной задницы, Брок продолжил гладить Джека по животу, бёдрам, дразнить соски, перекатывая в пальцах твёрдые вершинки.
Джек ерзал вверх-вниз, потираясь задницей о большой твердый член. У него горела вся кожа, в паху полыхало, член стоял так, что было больно.
— Брок… — он едва не плакал от удовольствия.
— Да, сладкий? Чего ты хочешь? — не скрывая улыбки в голосе, спросил Брок, прикусил его чувствительно за левое плечо и сам застонал от того, как задрожало в руках желанное до искр перед глазами тело.
— Тебя, — выговорил Джек. — Сейчас. Не могу больше.
В его английском, до сих пор выверенно-правильном, слышался гелвуйский певучий акцент.
Брок подхватил Джека под задницу, развёл половинки, коснулся пальцами тугой сжатой дырки, обвёл её по кругу.
— Здесь хочешь?
— Д-да-а-а-а… — простонал Джек.
Зажмурившись, Брок убрал руки.
— Тогда тебе надо немного помочь мне, — попросил Брок. — Давай, детка, поднимайся, обопрись на бортик, дай мне сделать тебе охуенно.
Неловко бултыхаясь в воде, Джек принял нужную позу. Он припал грудью к широкому бортику и прогнулся в пояснице. Брок завороженно подался вперёд, провёл ладонью вдоль позвоночника, хлопнул по ягодице и тут же припал к ней губами, выцеловывая, вылизывая чуть покрасневшую кожу.
Джек раскраснелся и тяжело дышал. Пенящаяся в джакузи вода щекотала член, но этого было так недостаточно!
Ладони гладили-гладили-гладили, мяли упругие полушария, разводя их в стороны, открывая сокровенное, а Брок со стоном приникал к дырке, то губами в поцелуе, то влажно, голодно вылизывал, толкался языком, разглаживая, разлизывая складочки.
Джек уже просто выл в голос от избытка сносящих крышу ощущений. Он никогда не слыхал о подобной ласке, он просто не знал, что можно — так.
Когда в Джека уже свободно входило три пальца, Брок поднялся, сграбастал его в охапку. закинул на плечо и, оскальзываясь, каким-то чудом умудряясь устоять на ногах, ринулся вниз к себе в комнату. Впервые у него было ощущение, что ещё немного — и сперма потечёт из ушей.
Джек не помнил, как он оказался на кровати, на мокрых от натекшей с него воды простынях. Он видел только Брока, его прижавшийся к животу член, смуглый, обрезанный, с красивым рельефом вен.
Жадно приникнув к губам Джека, Брок приставил головку члена к его дырке и только тогда вспомнил про чёртову смазку и резинки, обругал себя мысленно последними словами. Навалившись на Джека, прижав его всем собой к постели, Брок дёрнул ящик стоящей рядом тумбочки на себя, рассыпая всё на пол, нашарил флакон смазки, краем сознания отмечая, что презервативы серебристой змейкой откатились куда-то в сторону и тут же забыл про них. Сейчас все его мысли были сконцентрированы на Джеке, его стонах, желаниях.
— Р-резинки, — едва ворочая языком, напомнил Джек.
Он согнул колени и раздвинул ноги, готовый и жаждущий.
— Блядь, — выругался Брок.
Сам-то он был чист, всегда внимательно следил за собственным здоровьем, да и в Джеке не мог усомниться, даже несмотря на количество блядей в его постели, но раз тот хотел с резиной, будет с резиной.
Кое-как дотянувшись до серебристой ленты, Брок зубами вскрыл упаковку, раскатал презерватив по члену, вылил на него чуть ли не половину флакона смазки и снова подступился к Джеку.
Доверчивость и открытость новому в Джеке подкупали, заставляя сердце в груди Брока громко бухать, разгоняя кровь быстрее по венам.
Джек был до такой степени возбужден, что даже не испугался, когда в него вошел немаленький член. Он замер, прислушиваясь к новому ощущению, и постарался не сжаться.
Брок замер, давая Джеку привыкнуть к растянутости, хотя у самого срывало крышу от жаркого тугого нутра, от желания толкнуться глубже, почувствовать всем собой. Он гладил Джека по плечам, слепо целовал в губы, шею, подбородок, нёс какой-то ласковый бред, умоляя расслабиться, не зажиматься.