Выбрать главу

Я внушала себе, что все-пройдет удачно.

Я много времени проводила в обществе Каролины. Она искренне сочувствовала мне. Случалось, слушая меня, она начинала плакать вместе со мной.

— Если бы я была судьей, Самия, я дала бы тебе добро, не раздумывая. Ты это заслужила, — не раз говаривала она мне. — Я оптимистка и уверена, что судья будет благосклонен к тебе.

У Каролины всегда были наготове слова утешения.

Дни перед заседанием тянулись ужасно медленно. Накануне я спросила совета у адвоката, мадам Вантурелли, как мне лучше одеться для суда.

— Я могу посоветовать тебе только одно, Самия, — оставайся собой! Надень то, что считаешь нужным, в чем тебе будет удобно. Я хочу, чтобы тебя не покидала надежда. Судья очень строгий, но он хороший человек.

Твоя история не оставит его равнодушным, Ночью я не сомкнула глаз. Лежала и вспоминала свою жизнь. Вспоминала себя девочкой, жившей с родителями, братьями, сестрой, потом молодой женщиной с Абделем и Хусейном. Вспоминала то, с каким волнением мы уезжали из Алжира, надеясь на лучшее. Я подытоживала период жизни, который предшествовал нашему приезду в Канаду. Я приняла правильное решение. Земля, которая нас встретила, — это место, которое мы так долго искали. Я думала о тех замечательных людях, которые столько для нас сделали, пока сон не сморил меня.

Поднялась я раньше всех и приготовила чудесный завтрак. Правда, ели только мальчики — ни у дочерей, ни у меня не было аппетита.

Каролина вызвалась нас сопровождать, а еще одна моя подруга, Соня — с ней я познакомилась в центре — обещала присоединиться к нам к полудню. Мне нужен был кто-то на случай, если все кончится плохо. Когда мы выходили, весь персонал во главе с директрисой вышел пожелать мне удачи. Франса плакала. Мои друзья подбадривали меня.

— Скоро ты станешь настоящей канадкой! Вот увидишь!

Мы направились к зданию местного суда молча, с замиранием сердца, словно на оглашение гарантированного смертного приговора.

Адвокат встретила меня и справилась о здоровье.

— Не знаю, что сказать, но прошу избавить моих детей от этой мясорубки, в которую я сама их и впутала.

— Не переживай, мы победим, — подбодрила Нора.

В свою очередь адвокат посоветовала:

— Сохраняйте спокойствие и будьте искренней. Судья наверняка станет расспрашивать малышей. Они смягчат его сердце. Твои дети такие трогательные, Самия.

— Я сделаю все, чтобы его убедить. Для меня это так важно. Я хочу завоевать нашу свободу! Я хочу жить в ми, ре и спокойствии с моими детьми!

— Тогда скажите ему об этом, — улыбнулась адвокат, указывая пальцем на приближающегося судью. — Вот он, вместе со своей помощницей, такой же строгой, как и он сам.

Странно, но этот человек показался мне довольно милым. А вот его ассистентка производила впечатление холодного и жесткого человека. Тем не менее я решила не торопиться с выводами. Я обратилась к девочкам, чтобы ощутить поддержку и воодушевить их.

— Главное не нервничать, у нас все получится! Судья и его помощница производят впечатление людей порядочных, знающих свое дело. Мы должны убедить их, насколько важно для нас остаться жить здесь.

Под присмотром Каролины мальчики развлекались в коридоре, не заботясь о происходящем. Тем лучше для них. Адвокат жестом указала на зал ожидания, куда дети отправились вместе с моей подругой.

Судья восседал во главе длинного стола, стоявшего посреди просторного присутственного зала. От этого крупного представительного вида мужчины веяло поразившей меня властностью. Но лукавый взгляд из-под очков и галстук-бабочка делали его более симпатичным в моих глазах.

Справа от него сидела ассистентка: неброский макияж, скромная прическа, темная строгая одежда классического покроя — словом, невзрачная. Адвокат сказала мне, что ассистентка может задавать даже больше вопросов, чем сам судья. Ее задача — обнаружить фальшь, если таковая имеется. Поймав ее взгляд, я поняла: она сделает все, чтобы уличить меня во лжи. Я остерегалась, ожидая худшего с ее стороны. Может, это было только впечатление? Или на самом деле? Я не могла не доверять собственной интуиции.

Адвокат устроилась на другом краю стола, а я села между дочерьми, надеясь испытать прилив сил, которые начинали покидать меня. Казалось, что я — обвиненная в тяжких злодеяниях преступница, которая присутствует на собственном судебном процессе.