Странно, подумала она, что у тети Лили такие приемы, но тут же, как и прошлым вечером, напомнила себе, что французы очень эмоциональны, что они не так чопорны и бесстрастны, как англичане.
Ивонна провела ее через холл к комнате, расположенной напротив той, куда вчера ее отнес лорд Харткорт, и постучала. В ответ раздалось «Войдите!», камеристка открыла дверь, и Гардения увидела седого мужчину средних лет, сидящего за огромным столом, заваленным бумагами.
Ивонна передала указания герцогини и представила Гардению месье Груазу, но говорила она слишком быстро, так что Гардения почти половину не поняла.
Месье Груаз встал из-за стола и протянул руку.
– Рад вас видеть, мадемуазель, – начал он по-французски, а потом продолжил на плохом английском: – Камеристка объяснила мне, что у вас есть ко мне какое-то дело и что все это одобрено ее светлостью.
– Нужно оплатить несколько счетов, – засмущалась Гардения и вытащила из кармана черной юбки листок бумаги. – Боюсь, их слишком много, – обеспокоенно проговорила она.
– Напротив, – запротестовал месье Груаз, – очень маленький список. Вы уверены, что учли всех?
– Вряд ли я кого-то пропустила, – ответила Гардения, – если я все же кого-то вспомню, можно, я сообщу вам попозже?
– Конечно, мадемуазель, – сказал он. – К вашим услугам. Чеки уже сегодня будут переданы в банк. Этим людям отправят почтовый перевод, и они получат деньги в ближайшем почтовом отделении. Им это облегчит жизнь, не правда ли?
– Действительно, так будет лучше, – согласилась Гардения. – Я вам крайне признательна.
– Рад быть вам полезен, мадемуазель, – ответил месье Груаз.
– Спасибо, – еще раз поблагодарила Гардения и вышла.
Ивонна ожидала ее в холле.
– Теперь мы поднимемся наверх, мадемуазель, – сказала она.
В этот момент лакей распахнул парадную дверь, и Гардения услышала уже хорошо знакомый голос:
– Ее светлость дома? Передайте ей, пожалуйста, что ее спрашивают лорд Харткорт и господин Бертрам Каннингэм.
– Ее светлости ни для кого нет дома, – по-французски ответил лакей.
Через открытую дверь Гардения увидела стоявшего на крыльце лорда Харткорта. Решив, что он уже заметил ее, она поняла, что ей ничего не остается, как выйти к нему навстречу и поприветствовать. Порозовев от волнения, она прошла к парадному и смущенно протянула гостю руку со словами:
– Доброе утро, лорд Харткорт. Я должна поблагодарить вас за то, что вы вчера были так добры ко мне.
– Надеюсь, сегодня вы хорошо себя чувствуете, – проговорил лорд Харткорт, снимая шляпу. – Наверное, вы очень устали после путешествия.
– Я действительно чувствовала себя очень уставшей, – призналась Гардения.
– Неудивительно, – вмешался чей-то голос.
Гардения взглянула на сопровождавшего лорда Харткорта мужчину и увидела высокого, элегантно одетого темноволосого молодого человека с крохотными темными усиками и обаятельной улыбкой, которая заставила ее непроизвольно улыбнуться ему в ответ.
– Позвольте представить вам моего кузена Бертрама Каннингэма, – сказал лорд Харткорт. – Боюсь, что необычные обстоятельства, при которых мы вчера познакомились, не дали мне возможности узнать ваше имя.
– Меня зовут Гардения Уидон, – ответила Гардения и почувствовала прикосновение теплой руки Бертрама Каннингэма.
– Я счастлив, что именно англичанину выпала честь приветствовать вас по прибытии в Париж, – сказал Бертрам. – Мой кузен рассказывал, что вы приехали ночью. Вы, наверное, дрожали от страха, когда, не зная Парижа, в одиночку добирались до этого дома. Это я настоял, чтобы мы заехали и проведали вас. Судя по вашему виду, вы в добром здравии.
– Я прекрасно себя чувствую, – согласилась Гардения.
– Замечательно! – воскликнул Бертрам. Внезапно Гардения осознала, что он все еще держит ее за руку, и резко вырвала руку. – Мы с кузеном хотели бы узнать, не пожелаете ли вы покататься с нами, – продолжал он. – Мои лошади застоялись, и я собираюсь вывести их на короткую прогулку в Булонский лес. Уверен, воздух вам пойдет на пользу.
Гардения бросила взгляд на подъездную аллею. Там стоял элегантный высокий черно-желтый дог-карт [3] , запряженный парой лошадей цугом. Гривы и хвосты лошадей были красиво заплетены.
– Как они прекрасны! – невольно воскликнула девушка. – Они такие нарядные!
– Я очень горжусь ими, – сказал Бертрам. – Но если вам больше нравится автомобиль – он у меня тоже есть.