Выбрать главу

-- Грохайте хабардой, дорогие друзья! Не то живо к стенке поставлю!

Громыхал в исполкоме:

-- Не балабоньте, глотыри, так вашу раз-этак!

Буркотел в совнархозе:

-- Пришью вас к стенке, куклы полосатые! Ободрял, подначивал, брякал по башкам, че-бурахал по затылкам, дрызгал по хайлам и в конце концов добился своего.

Задымились голубые трубы, застукотели маховики, забарахолили цилиндры печей, загрохотали бремсберги, и колеса электропередачи закружились в разных пересечениях, наклонениях, спряжениях, числах и падежах.

IV

АПОФЕОЗ

Наверху на ажурной вышке, стоял Глеб, а внизу -- в недрах и на склонах, в ущельях и под, несметные толпы толп, чествуя самоотверженного бойца за цементное дело, копошились, булькотели, шваркали, бумкали, полыхали плакатами и знаменами, издавая восторженные нутряные гулы, под звон колоколов духового оркестра в двадцать два человека с барабанщиком.

Е. Зозуля

РАССКАЗ ОБ ЯКЦИДРАКЕ И ПОЭТАХ

I БЫЛИ РАСКЛЕЕНЫ ПРИКАЗЫ

Все было на своем месте. Небо на небе. Мостовая на мостовой. Лишь агенты Коммунхоза бегали по городу с высунутыми языками и расклеивали приказы.

Их текст был необычен, лаконичен и прозаичен. Вот он: "Всем. Всем. Всем.

"Право на писание стихов дается исключительно Коллегией Присяжных Оценщиков.

"Поэты, признанные ненужными, погребаются в Редакционной Корзине".

"Примечания. 1. Настоящий приказ безапелляционен. Рифмованный мусор, засоряющий наши журналы, должен быть беспощадно уничтожен.

"2. Прием стихотворных рукописей и выдача поэтам авансов категорически воспрещается".

II ХАРАКТЕРИСТИКИ НЕНУЖНЫХ

Характеристики ненужных хранились в старом, сером, полотняном портфеле, имевшем идиотский вид человека, побывавшего на Олимпиаде поэтов.

Характеристики были активны, примитивны и объективны.

Вот некоторые из них.

Ненужный No 4711

Пишет стихи без году неделя. Любви к писанию нет. Когда напивается, ругает всех самой заурядной прозой. Гордится своим рабоче-крестьянским происхождением. Таланта никакого. В корзину.

Ненужный No 1927

Ежедневно обедает в столовой Союза Писателей. Написал неоконченную поэму и полтора стихотворения. Тем не менее считает себя величайшим поэтом современности. Любит выступать на литературных вечерах. В редакциях рассказывает неприличные анекдоты и клянчит авансы. В корзину.

Ненужная No 4515

Девица. Малокровна. Учится на литкурсах. Обожает Есенина. Весит пять пудов. Заветная мечта -- выйти замуж и нарожать дюжину детей. Пытается писать стихи, не безуспешно. В корзину.

Ill СОМНЕНИЯ ЯКЦИДРАКА

Коллегия Присяжных Оценщиков нашла Якцидрака сидящим в Редакционной Корзине.

-- Я начинаю сомневаться, -- сказал он. -- Когда упраздняешь стихоплетов, приходишь к выводу, что нужно угробить половину человечества. Я боюсь, что, перестав заниматься поэзией, они начнут изучать сапожное ремесло. Это ужасно! Они испортят все кожи, и человечество будет ходить босиком.

Якцидрак вздохнул и скорбно высморкался. В городе начался хаос.

Ненужные, ничтожные поэтики, которых еще не успели угробить в Редакционной Корзине, воспрянули духом и обнаглели до того, что открыто стали писать стихи, выступать на литературных вечерах и даже печататься.

Поздравляли друг друга.

-- Конечно! Ура!

-- Проверка прав на писание стихов прекратилась!

-- Какое счастье!

-- Смотрите, расклеивают новые приказы!

IV ОПЯТЬ БЫЛИ РАСКЛЕЕНЫ ПРИКАЗЫ

Их текст был понятен, приятен и деликатен. Вот он; "Всем. Всем. Всем.

"С момента опубликования настоящего приказа писать стихи разрешается всем. Пишите и печатайтесь.

"Коллегии Наивысшей Деликатности в составе Воронского, Жица и Фатова вменяется в обязанность хвалить поэтов и благословлять их на дальнейшее рифмачество".

V ПИСАЛИ

Жизнь стала нормальной. Писание стихов сделалось легким, как ковыряние в носу. Писали: грамотные и неграмотные, старики и младенцы, билетерши кино и делопроизводители Наркомздрава, статистики и сапожники, управдомы и агенты по сбору объявлений.

Писали: импрессионисты и экспрессионисты, имажинисты и конструктивисты, люминисты и неоромантики, неоклассики и беспредметники, лефовцы и перевальцы.

Члены Коллегии Наивысшей Доброжелательности обходили поэтов и спрашивали, как они поживают.

Одни самодовольно радовались:

-- Благодарю вас. Я заготовил четыре тысячи рифм, еще не бывших в употреблении.

-- А я написал небольшую поэмку в тысячу двести строф. Семистопным ямбом.

Другие жаловались:

-- Понимаете, в редакции "Красного Чернозема" мне отказали в авансе. Черт знает что такое! Жрать-то ведь надо!

Третьи возмущались:

-- Безобразие! Вчера впервые написал стихотворение в двенадцать строк, и до сих пор нет хвалебной рецензии! Что же, мне самому хвалить себя, что ли?

VI

КОНЕЦ РАССКАЗА

Якцидрак залез в Редакционную Корзину и умер. Умер навсегда.

И поэты, которых так невыносимо много в городе, среди которых мало настоящих, но много хлама, до сих пор продолжают свое ужасное ремесло так, точно никакого Якцидрака никогда не было и никто никогда не поднимал насущнейшего вопроса о праве на писание стихов.

Е. Зозуля

НОВЕЛЛЫ ИЗ ЦИКЛА "Тысяча в одну ночь"

789. Обыкновенный гражданин. Родился. Был ребенком. Потом отроком. Постепенно стал взрослым. Незаметно превратился в старика. Умер. Перед смертью икал.

801. Необыкновенная советская девушка. Блондинка. Прелестная фигура. Рост средний. Глаза серые. Нос прямой. Лицо гладкое. Особых примет нет.

875. Уже старуха, 87 лет. Положительный тип. Когда-то была молодой семнадцатилетней девушкой. Молодость прошла. Страдает одышкой. Вероятно, скоро умрет.

908. Замечательный юноша. Рост 178 сантиметров. Вес 76 кило. Гемоглобину 89. РОЭ -- 3. Когда улыбается -- показывает великолепные зубы, когда не улыбается -- зубов не видно. В позапрошлом году ездил по Волге.

999. Пятидесятилетний мужчина. Администратор. Обожает литературу. В свободное от службы время пописывает. Может быть Бальзаком. Бессмертен.

М. Зощенко

СЛУЧАЙ В БАНЕ

Вот, братцы мои, гражданочки, какая со мной хреновина вышла. Прямо помереть со смеху.

Сижу это я, значит, и вроде как будто смешной рассказ сочиняю. Про утопленника.

А жена говорит:

-- Что это, -- говорит, -- елки-палки, у тебя, между прочим, лицо индифферентное? Сходил бы, -- говорит, -- в баньку. Помылся.

А я говорю:

-- Что ж, -- говорю, -- схожу. Помоюсь.

И пошел.

И что же вы, братцы мои, гражданочки, думаете? Не успел это я мочалкой, извините за выражение, спину намылить, слышу -- караул кричат.

"Никак, -- думаю, -- кто мылом подавился или кипятком ошпарился?"

А из предбанника, между прочим, человечек выскакивает. Голый. На бороде номерок болтается. Караул кричит.

Мы, конечно, к нему. В чем дело, спрашиваем? Что, спрашиваем, случилось?

А человек бородой трясет и руками размахивает.

-- Караул, -- кричит, -- у меня пуп сперли!

И действительно. Смотрим, у него вместо пупа -- голое место.

Ну, тут, конечно, решили народ обыскать. А голых обыскивать, конечно, плевое дело. Ежели спер что, в рот, конечно, не спрячешь.

Обыскивают. Гляжу, ко мне очередь подходит. А я, как на грех, намылился весь.

-- А ну, -- говорят, -- гражданин, смойтесь.