Тёмные волосы, смуглое лицо с восточными чертами, ссадина на лбу. Худая, среднего роста. Совсем девчонка — лет пятнадцать, наверное. А может, и больше, иногда трудно разобрать.
На девушке были кожаные штаны, жилетка, короткий брезентовый плащ с капюшоном и сапоги.
Она с натугой подняла длинноствольное ружьё и попыталась выстрелить в меня. Ружьё клацнуло — то ли разряжено, то ли патрон перекосило.
— Эй, эй, стоп! — сказал я, вскинув самострел. — Погоди! Я не…
— Не подходи! — крикнула девушка, пятясь. — Ты… симбиот… Не подходи!
— Но я…
— Ты был в некрозе! Не подходи, я сказала! Ты заразишь меня!
Вскочив, она бросилась за фургон, и я побежал следом, чтобы девчонка не успела схватить оружие мотоциклистов.
Из-за машины донёсся вскрик.
Выяснилось, что один из бородачей жив. Незаметно пробравшись за кабину, он сбил девушку с ног, вывернул ей руку за спину и схватил за волосы. Когда я оказался там, она стояла на коленях, выгнувшись, запрокинув голову. Хрипя и дёргаясь, пыталась вырваться.
Я медленно пошёл к ним. Стрелять нельзя, дробь накроет обоих. Длинная, почти до колен, чёрная рубаха бородача, похожая на обрезанную рясу, порвалась на груди и плече, из ссадины на лбу текла кровь, во рту не хватало зуба. На шее висела железная цепь с амулетом. Вроде распятие, но крест напоминает скорее букву «Х», да и распятая фигура не похожа на человеческую.
Слегка присев, бородач сильнее отогнул назад голову пленницы и стал поворачиваться так, чтобы девушка оставалась между нами. Она застонала от боли.
— Именем Ордена, наёмник! — произнёс он хрипло. — Уходи! Ты что, не понимаешь, с кем связался?!
В его голосе были гнев и возмущение. Я приближался, не опуская оружия. Что этот мужик способен сделать? Ствола у него не видно, значит, я смогу подойти вплотную… Бородач тоже понял это — и толкнул девушку на меня.
Я отскочил, она растянулась на траве. Прыгнувший вперёд бородач ударил меня по руке короткой дубинкой, которую прятал в рукаве. Самострел громыхнул, но ствол качнулся в сторону, и дробь попала в лежащий на боку фургон.
Стволом самострела я ударил бородача в живот, бросил оружие, широко развёл руки и врезал противнику ладонями по ушам.
Говорят, при достаточной силе такой удар разрывает барабанные перепонки, хотя мне подобное никогда не удавалось. В любом случае даром это не проходит. Бородач застонал, разинув рот, из глаз брызнули слёзы. Я рубанул его рёбром ладони сбоку по шее и тут же костяшками пальцев — в кадык. Раздалось чавканье, будто камень упал в густую грязь, и тихий хруст. Из широких волосатых ноздрей плеснулась кровь, струйка потекла изо рта в тёмную бороду. Здоровяк упал навзничь.
Я отступил, тяжело дыша. Повернулся, услышав щелчок.
Девушка лежала на боку, целилась в меня из моего же самострела и раз за разом вдавливала спусковой крючок.
— Эй, подруга… — начал я, шагнув к ней. — Я ж тебя спас, а ты…
— Не подходи! Не подходи! — Она всё ещё пыталась выстрелить.
Я схватил самострел за ствол. Девушка ахнула, отдёрнув руки, на спине поползла от меня. Медленно шагая следом, я перезарядил оружие.
— Не подходи! — повторяла она почти в истерике. Большие светлые глаза наполнял ужас. — Ты… Некроз…
— Да что за некроз такой?! — не выдержал я. — О чём ты? Я ничем не болен, что ты несёшь!
— Ты спустился оттуда, я видела в бойницу! — Она ткнула пальцем вбок, и я повернул голову.
Фургон лежал вдоль дороги, над бортом виднелся пологий холм. Внезапно я понял, что он отличается цветом от всего окружающего ландшафта — словно пятно тёмной жирной грязи посреди серого, в жёлтых и зелёных разводах, покрывала.
Когда я перевёл взгляд обратно на девушку, она, привстав, взмахнула длинной кривой палкой, которую нашла в траве, и врезала ею мне по плечу.
Я покачнулся. Палка треснула и сломалась.
— Ну ты вообще охренела! — Я сунул самострел за ремень, сграбастал её и поднял на руки. Она задёргалась, голова откинулась назад, смертельный ужас исказил лицо — девчонка и вправду боялась меня, очень боялась. На лице к тому же было омерзение, словно я какая-то опасная ядовитая мокрица.
— Слушай, подруга! — рявкнул я. — Я не болен ничем! Всё нормально, успокойся! Ну! Или прекращай дёргаться, или я тебя свяжу!
Она замерла, уставившись мне в глаза. Наверное, только сейчас увидела, что они обычные.
— Отпусти меня!
— Ладно, ладно! Но ты веди себя нормально, иначе сделаю, как сказал.