Перед лицом беды Ахундов не знал, что вот уже три года председатель КГБ Алиев собирает на членов бюро Азербайджана компрометирующие материалы: агентурные сообщения секретных сотрудников, донесения добровольных осведомителей, магнитофонные записи подслушанных телефонных разговоров, жалобы. Систематизирует и терпеливо ждет своего звездного часа.
Держал он их дома, в сейфе, незаметно и монтированном под репродукцией картины Шишкина «Утро в сосновом лесу»…
В Азербайджане после отбытия заключения вновь возвращались в тюрьмы: в 1968 году — 31 процент преступников, в 69-м году — 33 процента, в 70-м году — 29 процентов, в 1971 г. — 37 процентов. (Из выступления на бюро ЦК Азербайджана министра МВД АзССР 7 января 1972 г.)
В 1970 г. мальчики и девочки моложе 15 лет совершили 922 ограбления магазинов (из справки-отчета, представленной министром МВД Азербайджана в отдел административных органов ЦК КП Азербайджана 28 марта 1972 г.).
В Азербайджане после ухода на пенсию успешно работают 983 бывших сотрудника КГБ. Из них 20 процентов — в системе Совета Министров, 42 процента — в органах юстиции, 22 — в вузах и школах, 16 — в милиции. (Из выступления Красильникова на бюро ЦК КП Азербайджана 4 сентября 1971 г.)
Глава III. АЛИЕВ
Азербайджанцы, пожалуй, самые дезинформированные люди в СССР…
В Москве, в орготделе ЦК КПСС, в секторе Закавказских республик, несколько дней отмечалась необычайная активность. Апатичный Морозов еле поспевал принимать вызванных на доклад сотрудников. По коридору с пухлыми портфелями фланировали гости с юга — загорелые, румяноскулые, с вкрадчивыми манерами. Заходили к Морозову группами или поодиночке, торопливо семенили к Петровичу, поднимались тяжело дыша в секретариат.
Алиев в приемной Капитонова появился поздно вечером. Он осторожно сел, точно боялся, что стул не выдержит его длинного крепкого тела. Одетый в светлый, в черную полоску костюм, выглядел щеголевато, даже изысканно. Гладко выбритое смуглое лицо было взволновано, виноватые улыбающиеся глаза полуприкрыты большими ресницами.
«Сейчас или никогда! Ставка — власть!» Алиев любил размышлять витиевато, облекал мысли в красивые литературные слова. Он ревностно поклонялся единственному богу — себе, однако понимал и старался избежать грубой простоты, прикрываясь, подчас даже бессознательно, заботой «об общем благе». Были в его жизни и битье себя в грудь, и речи о собственной немощи. Вспомнил 45-й год. Его, молодого лейтенанта, вызвали к генеральному комиссару.
— Ты кто? — прищурясь спросил Абакумов.
— Я, — встрепенулся Алиев, — вызван в связи с расследованием «померанской группы».
— Так-так, — Абакумов большим пальцем почесал за ухом, — значит, все вернулись… Странно! Такая война — смерть, а вы — целы.
— Виноват!
Абакумов беззвучно рассмеялся:
— Это хорошо, что виноват. Накажем.
— Так точно, товарищ генерал-полковник!
Алиев, крепкий, рослый парень, всю войну прослужил связистом в войсках СМЕРШ — сперва на Украинском фронте, с 43 года в тылу врага — в Германии. Он знал крутой нрав шефа, все опустилось в нем от страха, уставился на Абакумова, со всем согласный, на все заранее готовый.
На лице Абакумова отразилось удовольствие.
— Молодец! Так надо отвечать.
Расторопного лейтенанта взяли в центральный аппарат военной разведки следователем, а когда при реорганизации КГБ в 1953 году был расширен Восточный отдел, Алиев перешел туда.
Где только ему не довелось побывать и поработать за эти годы — в Иране, в Турции, в Пакистане, Афганистане, и еще раз в Турции. В конце 50-х годов Алиев заканчивает Высшую школу КГБ, через пару лет ему присваивают звание полковника и посылают в Азербайджан зам. председателя КГБ. Удачная карьера, и Алиев был бы ею вполне доволен, если бы не Цвигун, его непосредственный начальник — председатель КГБ Азербайджана.
Победа Брежнева открыла вакансии, хлынули, расталкивая друг друга, сподвижники нового Генерального секретаря и, конечно, его родственники. Глупое счастье улыбнулось Цвигуну — зять жены Брежнева, он переведен в Москву, назначен первым заместителем председателя КГБ СССР. Из генерал-майора сразу в генерал-полковники.
Алиев удачи не ждал, он делал ее сам, денно и нощно. Задерживался в кабинете дольше других, просматривал многочисленные сводки и агентурные донесения, не перепоручая подчиненным, выезжал, хотя как зам. председателя КГБ мог этого и не делать, в отдаленные районы, в пограничную зону. При этом был внимательным, заботливым мужем и радушным хозяином, по-восточному широко умел принять гостей, как никто другой — приготовить шашлык, плов… Семейство Цвигун любило бывать на даче в Загульбе у Алиева — там всегда можно было встретить интересных людей: художников, поэтов, ученых. И никакой кичливости, показухи — скромно, серьезно. Понятно, что когда поднялся вопрос о новом председателе КГБ Азербайджана, более подходящей кандидатуры, чем Алиев, не могло и быть. Одно существенное препятствие: после расстрела Багирова Москва при назначении председателя КГБ в Азербайджане неизменно исходила из принципа: кто угодно, но только не азербайджанец! Собственно, это общая установка для всех республик: «нацмены» трудились на Украине и в Белоруссии, русские — в «братских» республиках. Тем самым, как полагали, исключалось местничество, протекционизм. Но Алиев, считал Цвигун, — человек необычный: педантичен, как немец, видимо, не прошел бесследно опыт работы в Германии, трудолюбив, как афганец, — научился в Кабуле, выдержан, образован… Алиев понравился и Андропову, а с Брежневым говорили супруги Цвигун. Так Алиев стал председателем КГБ, в соответствии с должностью — генералом.