Выбрать главу

— Я очень рад, что ты пришла, — Зимин взял ее за руку, провел к столику и помог сесть. Не отпуская ее руку, сел рядом. — Ты сегодня особенно красива.

Слегка сжал ее пальцы и внимательно посмотрел ей в лицо.

Мари взволнованно опустила глаза, а потом снова обратила взгляд к Михаилу. И осторожно вытащила свои пальцы из его ладони. Чувствуя при этом, как отчаянно бьется сердце. Резко стало холодно. Поежилась. Это все нервы. Последние дни она просто сходила с ума. Начиная с побега от алтаря и заканчивая приходом сегодня в «Каперну».

— Господин Зимин, — медленно проговорила она, надеясь, что ее голос звучит спокойно, — я согласилась прийти только затем, чтобы объясниться с вами… Дело в том, что все мое поведение — с нашей первой встречи — выходило за рамки допустимого, что мне решительно не свойственно. И я… я отдаю себе отчет в том, что у вас могло сложиться обо мне превратное мнение. Я… я… я бы не хотела, чтобы это было так.

В конце фразы голос прозвучал ужасно глухо. Но ничего. Он взрослый мужчина. Слишком взрослый. Он должен ее понять. Наверное. И вместе с тем Мари отчаянно хотела, чтобы он не понял. Или понял все по-своему. Лишь бы ее рука вернулась в его руку.

Зимин же с интересом выслушал ее колючую, строгую, взрослую речь. И коротко рассмеялся.

— Ужасно интересно. Все эти дни я тоже хотел с тобой объясниться. Видишь ли, должен тебе сказать, я крайне рад, что ты оказалась на нашем лайнере, и мы с тобой встретились. Сегодняшний вечер я объявляю нашим первым свиданием, — он приблизил свое лицо почти вплотную к ее, так что смог разглядеть бескрайнюю синеву ее глаз. — А сейчас быстро отвечай, будешь кофе с тортом или уходим гулять по лайнеру? — заговорщицки проговорил он.

— И ты… вы… — Мари несколько раз глупо моргнула и вдруг рассмеялась. Его лицо было так близко, что она не могла сохранять прежнее «прилежное» выражение. Все мысли упорхнули куда-то далеко. И теперь она вздохнула почти с облегчением — он не воспринял всерьез всю ее глупую тираду. — Нет… кофе с тортом… это скучно. Идем лучше гулять. Честно говоря, я лайнер почти не успела посмотреть. Ты давно плаваешь на этой махине?

Зимин встал, снова взял ее за руку, словно она и не отнимала ее, и вывел на палубу. И они не торопясь пошли в сторону носовой части лайнера.

— На этой махине, — он весело хмыкнул, — я впервые. У меня есть своя собственная, где я сам себе царь и бог в маленькой Вселенной. Только моя «Клелия» теперь на ремонте застряла. На берегу я сидеть не привык. Вот и согласился на этот рейс. Кстати, все лайнеры нашей компании носят женские имена. У нас и «Мария» есть.

Мари опустила глаза. Но тут же вновь подняла их, чтобы взглянуть на него.

— Мне бы хотелось увидеть… «Клелию». И вас… тебя — капитаном.

Шум моря, раздававшийся будто бы отовсюду, кружил голову, и Мария никак не могла понять, почему рядом с Михаилом она теряла чувство реальности.

— Я убежала с собственной свадьбы… Мне нужно было надеть это чертово платье со шлейфом, чтобы понять, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. И знаешь что? Кажется, я была права. Мне хватило недели, чтобы в этом убедиться.

Если бы она не убежала со своей свадьбы, он бы никогда не встретил ее. Одна лишь мысль о возможности подобного покоробила Зимина.

— Ты совсем не жалеешь, что сейчас здесь, а не где-нибудь в романтическом путешествии с мужем, — спросил он глухо. — Маш, ты уверена в этом?

Михаил привел Марию на небольшую палубу, на которой никогда не бывало пассажиров. Никто из них не мог понять, как на нее попасть. Он остановился у ограждения. Здесь было тихо, сюда не доносилось никаких посторонних звуков цивилизации. Только слабый плеск волн и громкий стук его собственного сердца.

Зимин повернулся к девушке:

— Замерзла?

Мари сжала пальцами бортик и посмотрела на Михаила.

— Свадебное путешествие должно было быть не где-нибудь, а на этом лайнере. Ужасно, да? Я бы, наверное, даже не познакомилась с тобой. Нет, я не жалею. И да, я замерзла. Немного.

Михаил снял пиджак и, подойдя к ней ближе сзади, набросил его ей на плечи. Проведя ладонями по ткани, под которой он чувствовал напряженные руки Марии, сплел свои пальцы с ее и двойным кольцом крепко обнял хрупкое тело. Пытаясь унять свое прерывистое дыхание, Зимин прижался горячими губами к тонкой коже на шее девушки и глубоко вдохнул ее запах. Заставив себя оторваться от нее, он прижался щекой к ее волосам и негромко сказал хриплым голосом:

— Ты большая умница, что сбежала со свадьбы. Надеюсь только, что это не войдет у тебя в привычку, — он усмехнулся.