Второй раз за день Натт оказалась в незнакомом месте. Было мягко и тепло. От подушки приятно пахло. Только откуда на полу в коридоре подушка? Натт пыталась восстановить хронологию событий, но те стремительно ускользали. Девочка, взрыв, мгла. Смутно знакомый запах приятно успокаивал. Может, она до сих пор лежит на диване у Анда, а из ее тела по трубочками продолжает вытекать токсин? Натт перевернулась на спину и открыла глаза. Сушеных пучков травы над головой не оказалось, зато весь потолок был усеян переливающимися кристаллами. Сиреневые, лазурные, бирюзовые — словно сказочное море из дрожащих огней — они излучали мерное холодное свечение.
Мёрке приподнялась на локте и оглядела комнату, которая была завалена сферами и кристаллами вкупе с учебниками по геммологии. Сомнения рассеялись, когда Натт увидела спящего в кресле Фирса. Он дремал в ужасно неудобной позе, и Мёрке мысленно посочувствовала его шейным позвонкам. Ей хотелось по-тихому сбежать, чтобы не находиться почти без одежды в одной комнате с давним обидчиком. Натт не очень-то верила во внезапную перемену его натуры и в заключенное перемирие. Однако вопросы требовали ответов. Как она попала сюда и что стало с одержимой девчонкой?
— Хватит таращиться. Раздражает, — промычал Хассел и попытался поудобнее пристроить голову на подлокотнике.
— Мне нужно к себе, — ответила Мёрке.
— Утром, — отрезал Фирс, — я сейчас никуда не пойду.
— Я могу сама.
— Ага, ты уже дошла. Идиот Анд отпустил тебя в полумертвом состоянии без сопровождения. Давай спи. Завтра мне будет нужна твоя суперсила некроманта, — приказал маг и сделал вид, что храпит.
— Что стало с той девочкой? — осторожно спросила Мёрке.
— С какой девочкой? — стихийник оторвал голову от кресла.
— Которая напала на меня. Ей нужна помощь. У нее сильная одержимость. — Натт рассказала о случайной встрече в коридоре с рыжеволосой девчушкой. Хассел внимательно слушал, не сводя с Натт глаз, которые в полумраке казались хищно-желтыми. Она поежилась от его взгляда и сильнее запахнула халат.
Фирс что-то прикидывал в уме.
— Забавно, — наконец подал он голос. — Ты словно саму себя описала. Лет девять назад.
— Можно подумать, ты помнишь, как я выглядела, — засомневалась Натт.
— Помню, — серьезно ответил стихийник и поднялся с кресла, на ходу разминая затекшую ногу и шею.
Он открыл один из шкафов, где ровными рядами стояли жемчужные сферы. Не глядя взял одну и направился к Натт. Она инстинктивно отодвинулась и натянула одеяло до подбородка. Хассел лишь закатил глаза и сел рядом.
— Это с церемонии зачисления. Смотри в третьем ряду. Это ты, — он вручил Натт свое воспоминание, с интересом наблюдая за выражением ее лица.
— Это просто невозможно… Но как? На меня напала я из прошлого? А ты-то как оказался рядом со мной?
Фирс слегка замялся, словно взвешивая все за и против.
— Для меня сферы — это ценность. Не хотелось бы их потерять. Ну а прочитать помещенные в них воспоминания могу только я или тот, кому я разрешаю. Если сфера исчезнет, я в любой момент смогу настроиться на нее и найти…
До Мёрке медленно начал доходить смысл сказанного. Она схватила стихийника за грудки:
— Ты дал мне сферу, чтобы шпионить? — почти прорычала она.
— Остынь, — Фирс осторожно отцепил руки гостьи, стараясь не смотреть на ее обнаженные плечи. — Ты бы прикрылась лучше, а то из-за твоих импульсивных выпадов мужчине может быть сложно сдерживаться.
Натт покраснела и вновь запахнула халат. Хмыкнула и пробормотала себе под нос насмешливое: «Мужчина». Хассел однако не обиделся, а лишь удивленно вскинул бровь.
— Я не врал про сферу. Это действительно был жест доброй воли, и я не подглядывал за тобой в ванной, если ты об этом. Просто у меня было плохое предчувствие. Я настроился на сферу и увидел тебя посреди коридора. Ты была одна, Мёрке, а потом разбила об пол кристалл сна. Я сразу же побежал к тебе. Я, конечно, не целитель, но и как ядолог могу нейтрализовать действие магической пыли. Хотя тебе это даже на пользу пошло: ты проспала часов пять.
Натт закусила губу. Следовало поблагодарить стихийника, но она все еще злилась из-за сферы и попыток шантажа.
— Паршивое начало педагогической карьеры. Два обморока за один день, — сокрушалась некромантка.