Тесен мир. Прошли годы, и Бак Маккракен часто говорил, что хотел бы получить по никелю за каждый раз, когда произносились эти слова перед судом Селены Кросс.
Это были короткие недели из длинных дней в конце весны и в начале лета 1944 года. Раньше это было время «весенних танцулек», выпускного вечера, каникул, но тогда, в 1944-ом, напряжение этих недель возросло до такой степени, что все остальное, включая войну, померкло.
Пейтон-Плейс был переполнен народом. По улицам, которые знали только одного журналиста — Сета Басвелла, ходили толпы журналистов. Отдыхающие, которые раньше всегда приезжали в Пейтон-Плейс, направляясь в другие, более хорошо отрекламированные места, потоком съезжались в город на дорогих машинах, и на всех машинах были номера других штатов. Вряд ли случай Селены Кросс привлек бы такое внимание, если бы не начинающий молодой журналист криминальной бостонской газеты. У молодого человека по имени Томас Делани был талант сочинять привлекающие внимание заголовки статей. На следующий день после ареста Селены «Дейли Рекорд», на которую работал Делани, расцвела заголовком, напечатанным трехдюймовыми буквами: «ОТЦЕУБИЙСТВО В ПЕЙТОН-ПЛЕЙС». Эти слова подхватили другие газеты Новой Англии, и через три дня они были прочитаны практически каждым в четырех штатах. Редакторы газет откомандировали лучших репортеров освещать процесс Селены Кросс, и Пейтон-Плейс стал походить на психиатрическую лечебницу на открытом воздухе. В городе не было отелей, гостиниц, таверн или домов, где можно было бы снять комнату, поэтому репортеры и туристы, приехавшие писать и глазеть, были вынуждены мириться с неадекватными удобствами в Уайт-Ривер. Каждое утро эти люди наполняли Пейтон-Плейс, а по вечерам покидали его, но за часы в этом промежутке они буквально опустошали город. Впервые, с незапамятных времен, старики, занимающие скамейки у здания суда, были вынуждены спасаться бегством от яростно атакующих их журналистов, которые настойчиво хотели сделать фотографии «колоритных жителей» и постоянно приставали к старикам с расспросами, которые всегда начинались одинаково: «Что выобо всем этом думаете?» Единственный, кто не не стал спасаться бегством, — это Клейтон Фрейзер, ему понравился Томас Делани, репортер криминальной бостонской газеты. Этот странный союз начался в день, когда Томас приехал в Пейтон-Плейс и был обнаружен Клейтоном, беспечно рассиживающим на его любимом месте в ресторане Хайда. Клейтон разозлился, как черт, и все присутствующие в ресторане жители Пейтон-Плейс с интересом ожидали, как же поступит старик. Клейтон сел на стул рядом с Делани.
— Газетный репортер, да? — спросил Клейтон.
— Да.
— На кого?
— Бостонская «Дейли Рекорд».
— А, одна из этих криминальных газет.
— А что тут такого?
— Ничего, если вам это подходит. Читал как-то что-то написанное парнем по имени Артур Дж. Пеглер. Готов поспорить, он уже умер. Как-то Артур Пеглер сказал, что «криминальный журналист похож на орущую женщину, которая бежит по улице с перерезанным горлом». Я думаю, он прав, туловища достаточно для такой работы.
Не моргнув глазом, Томас Делани поднял чашку кофе.
— Я бы пошел дальше, чем мистер Пеглер, — сказал он. — Я бы сказал — обнаженная женщина, бегущая по улице и так далее.
— Конечно, — сказал Клейтон, — я не говорил, что для такой работы не нужно воображения. Если вы чего-то не знаете, вы можете придумать, тут без воображения не обойтись.
— Нужно не столько воображение, сколько нервы, мистер Фрейзер, — сказал Делани. — Обыкновенные железные нервы.
— Кто вам сказал мое имя? — спросил Клейтон.
— Тот же парень, что сказал мне, когда вы вошли, что я сижу на вашем месте.
Клейтон и Фрейзер стали друзьями, хотя тот, кто слышал, как оскорбительно они разговаривали друг с другом, никогда бы этого не заподозрил. Репортер оставался в Пейтон-Плейс в течение всего времени до суда над Селеной Кросс. Он исписал груды бумаги о городе и его жителях, так как этот материал, как он говорил Фрейзеру, мог пригодиться для написания романа.
— Почему Пейтон-Плейс? — спросил он однажды Клейтона Фрейзера. — Чертовски странное название. Кажется, здесь никто не горит желанием говорить на эту тему. Единственное, что можно узнать, это то, что город назван в честь человека, построившего замок. Так что это за человек и что за замок?
— Пошли, — сказал Клейтон. — Я покажу тебе это место.
Они вдвоем шли по шоссе, Клейтон шел впереди. Солнце раскалило дорогу и голую местность вокруг. Вскоре Делани снял галстук и пиджак и шел дальше, перекинув его через плечо. Наконец, когда дорога немного повернула и вышла к мосту через реку Коннектикут, Клейтон остановился и показал на самый высокий холм. На вершине холма возвышались башни из серого камня, которые и были замком Сэмюэля Пейтона.