Когда действительно подул ветер, корабли противника (и так уже сбившиеся в кучу в узком пространстве), гонимые ветром и под его напором сталкивавшиеся друг с другом, так что нужно было их разводить баграми, начали терять боевой порядок. Между тем за взаимными предостерегающими возгласами, криками и бранью не было слышно ни командиров, ни келевстов[13]; и так как неопытные гребцы при сильном волнении не справлялись с веслами, то корабли больше не повиновались кормчим. Именно в этот момент Формион дал сигнал к атаке, и афиняне напали на врага. Прежде всего они потопили один из флагманских кораблей и принялись выводить из строя один за другим все корабли, которые попадались, так что неприятель в наступившей суматохе прекратил всякое сопротивление и бежал в Патры и Диму в Ахайе (II.84.2–4).
Афиняне захватили двенадцать кораблей с большей частью их экипажей, водрузили трофей победы и с триумфом вернулись в Навпакт. У Киллены оставшиеся пелопоннесские суда нагнали Кнема, который брел домой после поражения под Стратом. Первая крупная попытка пелопоннесцев осуществить десантное нападение обернулась унизительным провалом.
Весть о разгроме более многочисленного пелопоннесского флота потрясла спартанцев. Вину за потери они возложили на командующих, и в частности на Кнема, который, будучи навархом, нес ответственность за ход всей кампании. Чтобы как-то поправить дело, они прислали к нему трех «советников» (симбулов), а среди них – отчаянно храброго Брасида, с приказом сражаться и «не допускать, чтобы несколько кораблей могли отрезать ему выход в море» (II.85.2).
Тем временем Формион отправил в Афины гонца с известием о своей победе и с просьбой о подкреплении. Однако реакция народного собрания была странной: они согласились выделить флот из двадцати кораблей, но приказали ему вначале покорить город Кидонию на Крите, что отстоял далеко на юг от кратчайшего пути к Формиону. Попытка наступления на другом фронте может показаться несвоевременной, но афиняне, вероятно, желали отвлечь спартанцев от сосредоточения сил, создав неприятности их критским союзникам. Выбор Афинами момента не был случайным, ведь именно тогда с Крита пришло приглашение, которое необходимо было незамедлительно принять или отвергнуть. И хотя критское предприятие закончилось неудачей и, возможно, было ошибкой с самого начала, его все же нельзя признать абсолютно бессмысленным, и к тому же оно не потребовало чрезмерных затрат. Но даже в этом случае возникает вопрос: почему афиняне отправили Формиону всего лишь двадцать кораблей, оставляя его флот в меньшинстве, притом что располагали достаточным количеством судов, чтобы послать к Навпакту более крупный контингент, а на Крит снарядить еще один? Самый правдоподобный ответ состоит в том, что им помешала нехватка здоровых мужчин и денег.
Под Навпактом у Формиона по-прежнему было только двадцать кораблей, которым предстояло столкнуться со спартанским флотом из семидесяти семи судов. На этот раз пелопоннесцы, избавившись от бремени тяжелой пехоты, жаждали сражения, а их командование действовало с большей энергией, изобретательностью и мастерством, чем в предыдущей битве. Выйдя из Киллены, что в Элиде, они взяли курс на восток и плыли вдоль побережья Пелопоннеса, пока не соединились со своей пехотой у Панорма, в самом узком месте Коринфского залива.
Если бы Формион отказался вступить в битву с флотом, превосходившим его собственный почти вчетверо, противник мог бы беспрепятственно двинуться на запад, прорвать афинскую блокаду и запереть его корабли в Навпакте. Образ Афинcкой державы как владычицы морей был бы разрушен, что, в свою очередь, могло бы воодушевить ее мятежных подданных на восстание. Однако Формион был не из тех, кто допустил бы подобное. Он встал на якорь прямо за узким горлом залива у Антирриона, чуть более чем в километре от Риона на Пелопоннесе.
В течение недели противники с ненавистью взирали друг на друга через узкий пролив. У афинян не было причин делать первый шаг, так как они находились в меньшинстве и к тому же должны были оборонять Навпакт, который служил базой для их флота в Коринфском заливе. Поэтому инициативу в свои руки взяли спартанцы, поплыв вдоль пелопоннесского берега на восток. Их правое крыло включало в себя двадцать лучших спартанских кораблей, которые держали курс прямо на Навпакт. У Формиона не было другого выбора, кроме как вернуться в более узкую часть залива и держаться вровень с ними, двигаясь параллельным курсом. Мессенские гоплиты – союзники афинян, которые проживали в Навпакте, – в это же время следовали за ним по суше. Видя, что афинские корабли спешно проходят вдоль северного берега, вытянувшись в одну линию, спартанцы резко развернулись и отрезали девять из них, прижав их к берегу. Оставалось всего одиннадцать, против которых со стороны пелопоннесцев выступали двадцать лучших судов. Даже если бы афинянам удалось разбить их в бою или уклониться от столкновения с ними, им пришлось бы иметь дело с остальным флотом из пятидесяти семи кораблей. Катастрофа казалась неминуемой.