Но с другой стороны, у Териана всегда было странное чувство юмора.
Как бы там он ни назывался, в лагере под Манаусом не было ничего замысловатого.
Гуореум обычно считался худшим из лагерей строгого режима, построенных Организацией в период после Второй Мировой Войны. Он был разработан специально для закоренелых преступников в мире видящих и использовал одни из самых экстремальных мер лишения свободы и изоляции, которые применялись в любом другом лагере такого размера, и содержал самых опасных заключённых.
Организация резервировала камеры Гуорума практически исключительно для террористов и политических заключённых определённого ранга, а также для других криминальных угроз их «Новому Порядку».
Сам Ревик не так давно посылал туда видящих.
Эта мысль вызвала сильную волну тошноты.
— Как, чёрт возьми, они вообще её нашли? — сказал Ревик после паузы. — Почему Уйе не забрал её в укрытие, когда она ослепла?
Балидор вздохнул, проводя рукой по своим каштановым волосам.
— Он это сделал, — произнес он тяжёлым голосом. — В какой-то степени мы даже защищали их. Я не знаю, как их нашли… или почему, — он посмотрел на Ревика, и в его серых глазах читались эмоции, которые было труднее разобрать. — Ты знаешь, кем, согласно видению Кали, будет её отпрыск?
Ревик посмотрел на него в ответ.
Затем, сглотнув и вспомнив слова Кали, сказанные ему по этому поводу, он кивнул. Его голос стал хриплым.
— Да.
Что-то в глазах Балидора смягчилось.
Когда он заговорил в следующий раз, его тон стал почти нежным.
— Есть ещё кое-что, что я должен сказать тебе, брат, — добавил он.
Увидев понимание в глазах собеседника, Ревик почувствовал, как у него напряглись челюсти. Он не отводил глаз от этого пристального взгляда стального цвета.
— Что?
— Мне передали сообщение. От её мужа. Для тебя, — словно увидев что-то на лице Ревика, Балидор поколебался, затем сделал ещё один из тех почти извиняющихся взмахов рукой. — Нам удалось коротко пообщаться с ним изнутри. Мы сказали ему, что забираем тебя по просьбе его жены. Мы сочли своим долгом сообщить ему об этом факте, хотя и не особо спрашивали его разрешения. Он имел право знать.
Ревик кивнул.
— Я согласен, — просто сказал он.
Он и был согласен. Однако на самом деле не хотел слышать подробности этого разговора.
Балидор вздохнул, прищёлкнув языком.
— И всё же я должен сообщить их тебе, — сказал он, снова извиняясь.
— Уйе просил передать тебе, что твоя роль состоит из одного слова… и только из одного слова. Он сказал, что если ты отклонишься от этой роли, если ты попытаешься превзойти или расширить её каким-либо образом, будь то с его дочерью или женой, он будет охотиться за тобой, брат.
Балидор колебался, в его глазах всё ещё читалось извинение.
— …Он сказал, что убьёт тебя, брат Дигойз, — сказал он, и в его голосе слышались извинения. — Даже если его семья не пострадает.
Ревик только кивнул.
Он не мог сказать, что эти слова удивили его, но какая-то часть его света всё равно отступила, прочувствовав угрозу глубже, чем он ощутил бы её от большинства видящих.
Кали рассказала о нём своему мужу.
Конечно, она так и сделала. Она бы рассказала ему всё.
Ревик кивнул сам себе, чувствуя, как его грудь сдавило.
— Что это было за слово? — спросил он, понимая, что Балидор не заговорит, пока он этого не сделает.
Он повернул голову, глядя прямо на лидера Адипана, и на сей раз в его бледно-серых глазах светилось сочувствие. Балидор положил руку ему на плечо, может быть, для успокоения, а может быть, просто потому, что думал, что Ревик нуждается в контакте.
Чёрт, может, так и было.
— Телохранитель, — сказал Балидор. — Слово, которое он использовал, было «телохранитель», брат. На самом деле, он сказал «Hul-tare», то есть, «древний страж света».
Подумав об этом, Ревик снова кивнул.
Он знал миф о Hul-tare.
Часть о том, что этот конкретный мифический страж соблюдал целибат, был асексуален и готов умереть за своих подопечных, не могла быть непреднамеренной.
— Я понимаю, — только и сказал он.
Зажав руки между колен в бессознательной имитации позы Балидора, Ревик уставился в окно на проплывающий мимо пейзаж. В какой-то части своего сознания он заносил в каталог сосны, далёкий проблеск голубого неба, белые облака, чередующиеся с солнечным светом, контрастирующие с более острыми краями Памирского хребта, пока они спускались по крутым склонам.