Выбрать главу

Через пять минут напротив бара остановилась санитарная машина, из нее вышли два рослых парня, похожих друг на друга, как родные братья. Открыв широкую заднюю дверь, они извлекли носилки, вошли в бар, Фред кивком показал им в угол, они положили Фастова на носилки, и через минуту машина уехала...

Очнулся Фастов в комнате, похожей на больничную палату. Голова не болела, но была мутная. Он лежал в постели раздетый до нижнего белья под розовым одеялом.

В комнате было два окна. Посмотрев на них, он увидел, что оба забраны черными фигурными решетками. Судя по тому, что на уровне окон покачивались верхушки деревьев, комната находилась не ниже чем на третьем этаже. Уже вечерело. Тишина стояла такая, что у Фастова зазвенело в ушах. Странное оцепенение владело им, трудно было даже пошевелить пальцем. Но вдруг эту дремоту пронзило острое сознание, что произошло непоправимое, и он рывком вскочил с постели. И, не удержавшись на ногах, ткнулся в стоявшее напротив кресло. Потом, едва выдерживая равновесие, попятился и сел на кровать. Ему стало страшно, он закричал:

— Есть здесь кто-нибудь?

В стене у него над головой что-то щелкнуло, и басовитый голос сказал по-русски:

— Одну минуту. — И снова щелкнуло.

Минута еще не прошла, когда дверь медленно распахнулась и на пороге появился высокий пожилой человек благообразной внешности, с проседью в густых темных волосах. Стекла очков без оправы. Его можно было принять за врача.

— Где я? Что все это значит? Сколько сейчас времени? — нервно заговорил Фастов.

Пожилой человек опустился в кресло.

— Отвечу по порядку. Вы у меня в гостях. Вы были очень пьяны и нуждались в медицинской помощи. Вам ее оказали. Что касается времени, то по местному сейчас четыре часа пополудни, а по московскому девятнадцать.

Фастов застонал, и пожилой человек поспешил его успокоить:

— Но ваш корабль еще не ушел. Вас ждут и ищут.

— Где моя одежда?

— Все здесь, не волнуйтесь, товарищ Фастов, или товарищ Альбатрос, как вы предпочитаете. Моя фамилия Скеенс. Мне о вас много рассказывал бармен Фред.

— Это издевательство какое-то. Дайте мне одежду.

— Одну минуту. — Скеенс встал, открыл дверь. За дверью кто-то ждал его распоряжений.

Шепнув что-то, Скеенс вернулся, снова сел в кресло.

— Сейчас принесут. Мы должны были отдать ваши вещи в чистку, все оказалось грязное. Вы ведь упали, разбили нос. Но теперь все в порядке. Вам не о чем беспокоиться.

— Это провокация!

— Успокойтесь, вот несут ваш костюм.

Вошли те двое, что увозили Фастова из бара. Один принес костюм и ботинки Фастова, второй передал Скеенсу голубую хлорвиниловую папку. И оба тут же покинули комнату.

Пока Фастов одевался и обувался, а потом трясущимися руками застегивал ремешок часов, обнаруженных им в кармане кителя, Скеенс рассматривал фотографии, которые одну за другой доставал из папки.

— Ну вот, а теперь садитесь к столу, и поговорим спокойно, — сказал Скеенс.

Фастов сел. Скеенс положил перед ним папку.

— Посмотрите это.

Фотокарточек было штук пятнадцать. Фастов перебрал их одну за другой, и руки у него дрожали все сильнее. Вот его, бесчувственного, несут какие-то молодые люди между столиками бара. Вот другие двое кладут его на носилки. Вот он сидит в конторе Фреда рядом с Гутманом. Вот Фред протягивает ему пачку пятидесятидолларовых бумажек, причем снимки настолько отчетливые, и бумажки так повернуты к фотообъективу, что достоинство банкнотов видно очень хорошо. Где-то, значит, была скрыта фотокамера...

— Это отпечатано с кинопленки, — словно читая его мысли, объяснил Скеенс и улыбнулся. — Сейчас у меня нет проектора, но, если захотите, мы можем устроить просмотр.

«Или энтээсы, или разведка, — мелькнуло в голове у Фастова. — Будут вербовать». Так гадко ему никогда еще не было. Если бы кто-нибудь мог вложить ему в руки пистолет, он бы убил себя, не задумываясь.

— Ни вам, ни нам не следует терять времени, — сказал Скеенс, складывая карточки в папку. — Я предложу вам один вариант, и, если он вас устроит, приступим к исполнению.

Фастов молчал, он не мог выдавить из себя ни слова. Да и что было говорить?

— Так вот, — после паузы продолжал Скеенс, — дела ваши очень неважны. Я не буду вербовать вас в шпионы, но попрошу услугу за услугу.

Этот проклятый Скеенс, кажется, читал в его душе, как в открытой книге.

— О каких услугах речь? — хрипло спросил Фастов.

— Вас ведь не похвалит ваше начальство за такое опоздание на корабль, правда?