Выбрать главу

Пока он ел, собака слушала звон колокольчика. Принятие пищи и звук колокольчика стали ассоциироваться в ее уме. Они настолько замкнулись друг на друге, что не только, когда колокольчик звенел, собака была готова к приему пищи — хотя пищи и не было, — она была абсолютно готова есть. И наоборот: когда еда была, она ждала, пока зазвенит колокольчик, и не ела.

Это стало неожиданностью и для самого Павлова. Он думал, что первое в порядке вещей — что колокольчик стал ассоциироваться с едой. Но еда ассоциируется с голодом и биологией… Собака смотрела на него, как бы говоря: «Что ты там делаешь? Позвони в колокольчик!» — потому что это замкнулось. Без звона колокольчика собака не чувствовала интереса к еде. Это стало своего рода музыкой, которая помогала ей вкушать пищу, — и не одна собака, а семьдесят вели себя одинаково.

Всегда помни об этом законе. Когда вы проникаете внутрь, не ассоциируйте себя ни с чем, что может стать препятствием.

Например, когда вы испытываете прекрасное, блаженное переживание, обязательно придет и печаль — потому что переживание уйдет. Но не уделяйте слишком много внимания печали, считайте, что она естественна: «Она лишь указывает на мое страстное желание, чтобы переживание продолжалось». Иначе, если вы будете уделять печали слишком много внимания, вы создадите в уме систему блокировки, и, когда бы к вам ни пришло прекрасное переживание, ваш ум немедленно начнет вырабатывать печаль — нужно это сейчас или нет.

Акцентируйте внимание на позитивном, будьте признательны за позитивное, наслаждайтесь позитивным — и не обращайте внимания на негатив, который обречен следовать за вами как тень.

Когда друг покидает ваш дом, уходит, много внимания вы уделяете его тени? Вы даже не замечаете ее. Также помните: все прекрасное, что будет происходить с вами, будет иметь тень, пока вы не шагнете на другую ступень, где все двадцать четыре часа вашего дня будут залиты светом и никакая тень невозможна.

Так есть — так будет — и вы должны держать это в своем сознании. Когда приходит печаль, поблагодарите и печаль: «Ты мое страстное желание прекрасного переживания». Так вы подрезаете сами корни печали, не делая ее прямо противоположной своему переживанию. Вы меняете целое устройство. Вы говорите ей: «Я знаю, ты мое страстное желание прекрасного переживания; оно придет и будет приходить еще и еще».

Таким образом, даже с помощью печали вы подчеркнете это прекрасное переживание, страстное стремление к нему. Вы не превращаете печаль в отдельную данность, важную саму по себе. Если она превратится в отдельную данность, она станет ассоциированной; тогда у вас не сможет быть двадцати-четырех-часовой-в-сутки, осознанной, неосознанной медитативности, у вас будут только фрагменты… попеременно — прекрасные мгновения и печаль. И как только прекрасное мгновение будет становиться глубже, будет становиться глубже и печаль; она его тень.

Так, с одной стороны, вы будете испытывать восторг; с другой — будете снова страдать. И в этом будет только ваша вина. С самого начала будьте осторожней. Не давайте ей существовать отдельно. Благодарите ее: «Ты напоминаешь мне о прекрасном переживании; ты напоминаешь мне, что прекрасное переживание должно продолжаться». И скоро это случится.

Воспринимайте ее как нечто побочное, как сопутствующее явление. И, когда ваша уединенность будет углубляться, печаль углубляться не будет, потому что вы не наделяете ее жизненной силой; она так и останется поверхностной. И наступит день: вы выйдете из медитации и не найдете печали. Теперь вы приняли, что существуют моменты медитации и моменты не-медитации, но не существует вопроса печали. Вы отбросили желание и жажду, которые порождали печаль, и не уделяли ей никакого внимания. И она пропала сама по себе.

Внимание — это пища.

Мы не осознаем многого из того, что переживаем… В одном научном эксперименте двух детенышей обезьян кормили одинаковой пищей, оказывали им одинаковую медицинскую помощь, создавали одни и те же условия… все одинаково. Только одно различие: одной из обезьянок доктор уделял внимание — гладил ее, занимался с ней, играл. А со второй он просто выполнял свои обязанности — ни общения, ни тепла, ни внимания. Обезьянка, которой уделяли внимание, осталась в живых; обезьянка, которой внимания не уделяли, умерла. Подобный эксперимент ставился и на других животных; результат был всегда один.