Выбрать главу

С выходом Гудериана и Гота к Смоленску дальнейшее давление на наши войска на московском направлении будет осуществляться пехотными соединениями Группы армий «Центр», а танковые группы будут переброшены на периферию: третья – в направлении на Ленинград через Лугу, а вторая – на юг, с охватом Киева через Гомель.

Вот както так, – закончил я свое сольное выступление.

За столом воцарилось тягостное молчание. Потом Филипп покачал головой и спросил:

– А силы точно известны?

– Этим мы и будем заниматься… – ответил Бродяга. – Да вот беда – рация есть, а ни позывные, ни сетку нам не успели дать.

Христофорыч почесал затылок.

– Мда… Вы назавтра прийти сможете? Вечерком?

– А может, через тайник какой? – предложил Шура.

– Тогда так решим… Вы же со стороны Нового двора, через мост ехали, так?

– Верно.

– Перед мостом, по левую руку, если на нашу веску смотреть, есть старая ива. На стороне, обращенной к реке, на ней есть дупло. Завтра в восемь вечера проверьте его.

– Договорились.

И мы засобирались в дорогу.

Уже в дверях Бродяга остановился и сказал старосте:

– Да, и если несложно, передайте привет Илье Григорьевичу и скажите, что его великолепную идею с колесом мы постараемся творчески развить. И Павлу Анатольевичу – низкий поклон.

ГЛАВА 44

Результатом «встречи на высшем сельском уровне», как пошутил Тотен, было то, что едой наш небольшой отряд был теперь обеспечен как минимум на неделю, и это – без учета уже имевшихся у нас запасов! А наша «маневренная хозгруппа» под руководством опытного Люка не только вывезла все снаряды, но и разжилась почти полутора сотнями литров бензина, найденного в одном из подбитых танков. К счастью, по бортам «блица» хозяйственными предыдущими владельцами были закреплены канистры, так что проблем с транспортировкой «богачества» не возникло. Уходили мы от села, как приходили, разными дорогами, причем моя группа контролировала подходы к деревне еще минут сорок после того, как наши машины скрылись в лесу.

Когда в начале десятого мы вернулись в лагерь, то я был немедленно вызван в штаб. На этот раз это был не «большой военный совет в лагере команчей», а нормальное «производственное совещание». Выслушав наши доклады, Фермер записал чтото себе в блокнот, а потом сказал:

– Молодцы! Поработали все сегодня неплохо, но предстоит еще попыхтеть.

– А что такое? – поинтересовался Бродяга.

– Ну, пока вы там сало и бимбер потребляли и за колхозницами бегали, я тут головой думал.

– Ну и что надумал? – спросил Бродяга.

– Ноги нам делать отсюда надо, вот что! Так что слушай мой приказ. Провести передислокацию отряда вот в этот район. – И Фермер, положив на стол трофейную карту, карандашом очертил крупный лесной массив километрах в пяти к северу от той рощи, где мы находились. – Начало движения – двадцать три нольноль. Так что готовьтесь. Еще какиенибудь новости есть?

Я поднял руку:

– Я Трошину позывной дал.

– Какой?

– Бухгалтер.

– А что так?

– В уме считает быстро – артиллерист…

– Ну и добре.

Мы действительно засиделись на одном месте, а с учетом того, что нам еще предстояло выплавлять взрывчатку из снарядов и тренировать новых членов отряда, следовало подыскать местечко потише и подальше от магистральных дорог. Массив, выбранный командиром, был большим, местами заболоченным, лесом, раскинувшимся между деревнями Дмитрево и Малые Бесяды, на площади в пару десятков квадратных километров.

«А что, – подумал я, – весьма удобно – и до шоссе, на котором мы планировали провести пару диверсий, недалеко, и уйти есть куда. Да и до заветного дупла завтра недалеко ехать». Хотя, если честно, в успех оперативной игры Бродяги я не сильно верил.

К моему удивлению, за прошедшие три дня наша группа успела обрасти таким количеством барахла, что нашему зампотылу в лице Казачины пришлось изрядно постараться, чтобы разместить все «нажитое непосильным трудом» в транспорте.

Поскольку собирать мне, кроме личных вещей, было особо нечего, то я стал помогать Бродяге ликвидировать следы нашего присутствия. Не все, конечно, а те, что могли указывать на некоторую специфичность нашей «гопкомпании». Ведь понятно, что обычные окруженцы не стали бы строить радиопомост, да и кучки металлических опилок, оставшиеся после потрошения снарядов, тоже следовало спрятать. Пока мы, подсвечивая себе фонариками, занимались хозработами, я спросил у Александра:

– Слушай, а что ты, когда Старинову и Судоплатову приветы передавал, не сказал от кого?

– Понимаешь, Тоша, я вначале хотел сказать, что привет от «Фермера», но в последний момент вспомнил, что этот позывной был у генерала Скоблина.

– А это кто такой?

– Из белых, но в тридцатые работал на ГПУ – НКВД – помогал при похищении генерала Миллера.

– Это начальник РОВСа который?

– Да.

– Тогда палево было бы.

– Скоблин при невыясненных обстоятельствах исчез в тридцать седьмом.

– Что значит «исчез»?

– Кто говорил, что его НКВД ликвидировало, Судоплатов писал, что Скоблин погиб во время бомбежки в Испании, а некоторые – что он бежал в Америку.

– Тады ой!

– Но поиграть на этом можно, обдумать только все как следует надо.

– Ну, там видно будет. К дуплу пойдешь?

– А кто еще сможет?

– Верно, но мы с Люком тебя прикроем.

– Я на это надеюсь.

Потом Шура опустился на четвереньки и при свете двух фонарей еще раз осмотрел землю:

– А, все равно найдут, если будут посерьезному искать… – И, встав, отряхнул колени.

ГЛАВА 45

Пять километров до новой базы наша колонна проехала за два часа. Неплохой результат, если учитывать, что мы ехали ночью, по совершенно незнакомой местности, а дорожные указатели здесь появятся лет через тридцать, никак не раньше. Люк с Тотеном и Зельцем ехали впереди колонны на мотоцикле, я вел «ублюдка», в котором, расположившись на тюках с имуществом и выставив на каждую сторону по пулемету, разместились Дед Никто и Бухгалтер. За мной ехали на «эмке» командир вместе с Бродягой, а замыкал колонну «Опель», за рулем которого гордо восседал ефрейтор Чернов.

Проехав Волковщину и Скнаревичи, мы повернули на север и вскоре доехали до хутора Дмитрево, за которым и начинался интересовавший нас лес. Самое смешное, что в этом лесу тоже была смолокурня, о чем свидетельствовала надпись «Смола» на советской карте.

Лес встретил нас звоном комаров. Ну еще бы, если судить по карте, здесь вокруг сплошные болота. Но почва под ногами была сухая, поэтому, проехав по дороге еще сотню метров в глубь леса, мы свернули с нее и встали лагерем метрах в тридцати от дороги, резонно посчитав, что шанс встретить в такое время в этом месте немцев весьма невелик. По расписанию мне опять досталась смена с четырех до шести, поэтому, натянув свой тент с одной стороны «Круппа», я залез под него, и, занавесившись с другой стороны своим сетчатым шарфом, нырнул в спальник и мгновенно уснул. Засыпая, я почемуто думал о том, что вот, бывало, в Москве один комар в комнате своим пищанием уснуть не дает, а здесь, в белорусских болотах, в окружении мириадов этих тварей мне… все… равно.

* * *

В четыре часа утра меня разбудил Слава, и я, отстояв свою двухчасовую «собачью вахту», пошел всех будить. Подняв народ на ноги, мы вместе с Люком, вооружившись «нашей» картой, оседлали мотоцикл и отправились на поиски смолокурни. Минут через пятнадцать искомый объект был обнаружен. Связавшись с Фермером, я сообщил об успехе поисков, и мы остались на объекте ждать подхода основных сил.