Конечно, в первую очередь Федоров обращался к тем, кто до последней степени изнемог, ожидая Спасителя, Его царства. Им он сказал – и это воистину была Благая весть, – что больше ничего и никого торопить не надо: человеческий род может и должен сам построить царствие Божие. Причем не на небе, а прямо посреди океана греха, то есть здесь, на земле. У человека есть на это силы. Человеку, говорил Федоров, дано не просто исправить нынешнюю свою жизнь – Тот, Кто был распят за каждого из нас, благословляет нас и на воскрешение всех, когда-либо живших на земле людей со времен Адама.
С этим федоровским упованием на человека Андрей Платонов тоже был солидарен, хотя и смотрел на него куда более трагично. Федоровский план спасения человека человеком мягок и почти безболезнен. Платоновский же опыт – революция, военный коммунизм, Гражданская война – оставлял мало надежд на спасение без страданий и боли. Без смерти и страшного суда, который человек тоже сам творит над собой: «Мы сами, – пишет Платонов о вечной жизни, – отдадимся миру на растерзание во имя его целей. Его же цели (теперь это ясно) – создание бессмертного человечества с чудесной единой разумной душой и через человечество – создание нового, неведомого, но еще более, чем человек, мощного, всепознавшего существа»[4]).
С чего человек должен начать? Прежде другого, считал Федоров, нужно отказаться от семьи, вообще от любого соития с женщиной. И дело даже не в похоти и не в тех страданиях, боли, муках, которыми Господь наказал праматерь Еву и её дочерей. Просто так получилось, что женщина, рожая дитя, рождает нового грешника. Плодит и плодит грех, уводя человеческий род все дальше от Бога. На этой дороге следует поставить решительный крест. Выбрать добро и, повернув назад, наконец снова пойти не от, а к Господу.
Федоров дал один из тех гениальных ответов, в которых удалось совместить Бога и земную человеческую жизнь, и это высвободило море энергии, породило невероятный подъем, которым страна жила и питалась еще почти столетие. Федоров – волшебный ключик, с помощью которого можно понять и ту жизнь, которую Россия уже прожила, и ту судьбу, что предстояла ей дальше. Пожалуй, именно в его «Философии общего дела» наиболее четко и полно сформулирован комплекс представлений России о себе самой, о своей истории, о путях, которыми она должна идти, и, главное, о предназначении, миссии, на нее возложенной.
Победы большевиков мы никогда не поймем без разлитой от края до края страны веры в то, что со старой жизнью должно быть покончено раз и навсегда, настолько она страшна; что человек может и должен сам разрушить прежний мир, разобрать завалы и начать созидать мир новый; веры в возможность скорого и уже здесь, на земле, установления справедливости и равенства, построения рая, радикального продления, а дальше – просто вечной жизни, воскрешения мертвых. В то, что людей можно воспитать так, что все они будут настоящими гениями, и благодаря этому ускорится прогресс. В полное и максимально благоприятное для человека изменение климата. (С этой целью Андрей Платонов, например, предлагал руками человека исправить розу ветров в Восточной Сибири, срыть горы и благодаря перегретому воздуху центральной Азии, сделать Сибирь пригодной для земледелия.) В то, что в грядущих войнах человеческая кровь проливаться не будет – вражеские армии мы обратим в бегство с помощью ультразвуковых сигналов или даже с помощью внушения.
Идущее от XV века русское понимание сути жизни было обновлено и усилено, с одной стороны, учением Федорова, что святой народ, вновь став заодно, сможет без помощи Христа спасти весь человеческий род, а с другой – коммунизмом, с его идеей всемирного пролетарского государства и построения рая на земле. То есть в стране, целиком и полностью основанной на вере, что прежняя земная жизнь человека вот-вот должна завершиться – это неизбежно и правильно, на готовности денно и нощно работать на это, на согласии принять любые страдания, – в такой стране революция не могла не произойти. Раньше или позже, но вообще не произойти не могла. Её необходимость, её безусловная обязательность была вписана в сам устав русского государственного порядка.
4
Андрей Платонов. Сочинения. Т. 1, кн. 2. – М.: ИМЛИ РАН, 2004. С. 67 (в дальнейшем даны ссылки на это издание с указанием страниц).