Выбрать главу

Я отыскал свободное место и припарковал «пежо» у железной ограды. В выходные, говорят, очереди здесь огромны, но сегодня был понедельник, и возле касс стояло всего несколько человек. Мы прихватили сумки с пляжными принадлежностями, которые пришлось взять согласно легенде, купили билеты и прошли за турникет.

Несколько лет назад я был на озере с родителями, за это время здесь ничего не изменилось: магазинчики и палатки с полотенцами, панамами, одеждой и шлёпанцами, резиновые мячи и надувные круги гроздьями, многочисленные кафешки, где прямо на улице готовили в огромных котлах плов и мясо; полураздетые люди с пятнами соли на коже, душ с ледяной водой, батуты для детей — всё осталось прежним.

Мы миновали галдящую толпу и вышли к озеру. Свободных лежаков и зонтиков не было видно, мы бросили сумки прямо на белый от соли песок, скинули одежду и осторожно, чтобы брызги не попали в глаза, вошли в воду. Она оказалась очень тёплой и густой от соли, и у меня сразу же засаднила царапина на ноге. Над поверхностью озера торчали как поплавки людские головы. Кто-то релаксировал, раскинувшись звёздочкой, кто-то полулежал, как в кресле, едва шевеля руками. Я окунулся и поплыл, вода выталкивала, не давала погрузиться полностью. Так утонуть невозможно, если ты в сознании, конечно. Не понимаю, зачем люди тащат на пляж надувные круги?

…Тело покрылось белым соляным налётом, кожу стянуло. Игорь сразу надел рубашку, чтобы не обгореть, и кивнул в сторону озера с лечебной грязью:

— Глянь, чумазые, как черти.

Отдыхающие за свои кровные хотели получить все положенные блага. Мазались с головы до ног жирной, чёрной, пахнущей солью и йодом грязью, становясь похожими на негров; набирали жижу в баночки и пластиковые бутылки. Выносить её не разрешалось, но где администрации уследить за всеми!

Мы ещё немного посидели, съели по горячему чебуреку и пошли к выходу. Пора ехать, а то и до утра не доберёмся.

Глава 2. В Берёзовке

В Берёзовку мы приехали к вечеру, когда стемнело.

— Останови здесь, — велел Игорь и указал на кладбищенскую ограду.

Я выключил мотор, вышел наружу и с недоумением огляделся: никаких домов рядом не было. Ни заброшенных, ни жилых — никаких. Людей тоже.

— А где дом? — спросил я.

— Сейчас увидишь, — буркнул Игорь, — открой багажник, лопаты возьму.

К моему удивлению, приятель толкнул калитку ограды и уверенным шагом направился по гравийной дорожке в глубину кладбища. Я прихватил металлоискатель и двинулся следом, почему-то стараясь ступать как можно тише. Темнели кресты и памятники на фоне угасающего неба, стояла тишина, нарушаемая только хрустом гравия под нашими ногами. Я вдруг подумал, что ещё ни разу не был на кладбище так поздно. Не то чтобы боялся (в призраков и ходячих мертвецов я не верил), но было жутковато.

Игорь шёл вперёд, иногда бросая взгляд в телефон, светившийся в темноте ярким прямоугольником, как будто сверялся с картой. Неожиданно он остановился у какой-то могилы, посветил смартфоном табличку на толстом деревянном кресте.

«Мельникова Клавдия Фёдоровна», — успел прочесть я. Дата смерти — июнь этого года, всего месяц назад.

— Пришли, — сказал Макаркин и положил лопаты на землю.

— В каком смысле «пришли»? — вытаращил глаза я. — А где дом?

Игорь криво улыбнулся и похлопал ладонью по кресту.

— Вот он, дом. А что, не так разве? Последнее пристанище.

Я всё ещё не понимал. Подумал, что приятель шутит, что сейчас рассмеётся, согнётся пополам: «Здорово провёл? Ну и рожа у тебя!», но Игорь и не думал шутить. Он отбросил ногой искусственные венки и бумажную тарелочку с печеньем, сложенные на земляном холмике, зажёг фонарь и огляделся по сторонам.

— Глеб, пойми правильно, ну не мог я сказать, что придётся раскапывать могилу, ты бы не поехал. А один я не справлюсь.

У меня отвисла челюсть.

— Погоди… кольцо в могиле прикопано?

— Да… то есть не прикопано, оно в гробу.

Худое лицо Игоря, голубоватое от света фонаря, было смущённым, взгляд вилял в сторону.

— Что?! Ты серьёзно сейчас говоришь? — оторопел я. — Оно в гробу?.. Ты хочешь сказать, что собираешься раскопать могилу, открыть гроб и взять у покойницы перстень?!

Не настолько же Игорь спятил, чтобы осквернить захоронение неизвестной усопшей Мельниковой, этого просто не может быть.

— За это хорошо платят, забыл? — зло вскинулся тот. — Любишь ты всё усложнять.

…«Любишь ты всё усложнять», — сказал Макаркин и сунул за пазуху бутылку ликёра. Нам было по шестнадцать лет — самое время попробовать горячительных напитков.