– Э-э… На что?
– Да так, не обращай внимания. Это я тихо сама с собою, – не ударила я в грязь лицом перед предметом своих мечтаний. Или ударила?
– А-а.
Через пять минут Наташка пошла возлагать цветы на могилу мужа, прихватив с собой мою лучшую подругу и букет Хрякина, пожелавшего остаться со мной. Стоило им отойти, он взял меня за руку (от этого жеста у меня задрожали колени, захотелось плакать от счастья, и по этим неоспоримым признакам я определила, что полностью и бесповоротно влюбилась) и повел куда-то вдаль…
– Я хотел тебя кое о чем спросить, – сообщил он, когда мы отошли уже на приличное расстояние от кладбища и направлялись, судя по всему, к не являющейся по неведомой мне причине транспортом и оставленной неподалеку машине. – О чем с тобой беседовал Акунинский?
– Акунинский?
– Да, следователь.
– Когда? В первый или во второй раз? – посмела уточнить я.
– А что, был и второй?
– Да. – Я прикидывала, стоит ли ему рассказывать о допросе, но, вспомнив приметы, которые я дала, решила, что не стоит: вдруг обидится? – Но мне неохота об этом говорить.
– Неохота? – вроде бы удивился он незнакомому слову и как-то сразу притих, очевидно, пытаясь припомнить, как выглядит словарь Ожегова и что там говорится об этом страшном термине. Мы сели в автомобиль, но Николай все еще размышлял, а когда я наконец придумала синоним слову «неохота» и открыла рот, чтобы об этом возвестить, Хрякин все ж таки ожил: – Видишь ли, я не из праздного любопытства спрашиваю. Я начал что-то вроде собственного независимого расследования. Понимаешь, не верю я этим ментам! Что им с того, что пришили очередного крутого дядьку с толстым кошельком? А для меня это дело чести, ты понимаешь? – Он толкал эту речь с таким чувством, что я поспешила закивать со всей силой, что, мол, да, я тебя прекрасно понимаю. – Вот. Потому я и спрашиваю, мало ли, может, он тебе что-то важное сказал, чего не говорил мне.
– Бывают же такие совпадения! – сверх меры обрадовалась я и поторопилась поделиться своей радостью: – Я тоже начала собственное расследование. Хочу найти убийцу.
– Что… Ты?! Сама?!
– Ну как, не совсем сама. Я уговорила Катьку помочь мне, – каюсь, тут я немного слукавила, но так меня распирало от гордости за то, что удалось-таки вызвать к себе хрякинский интерес, что я б пошла и не на то. – И мы уже кое до чего докопались.
– Правда? И до чего же? – Словно опомнившись, Коля наконец-то завел мотор, и мы тронулись.
– Ты знаешь, например, что Наталья скоро получит наследство, оставленное итальянскими родственниками?
– Что? Кем? Когда?
«Ага! Он этого не знает!» – обрадовалась я и, весьма довольная собой, продолжила:
– Как когда? Я не сильна в законах, но, наверное, через полгода.
– Ты-то откуда узнала? – нежно поинтересовался он.
– У женщин свои секреты, – засмеялась я. – Может, ты еще и про любовницу не знаешь?
– Какую?
– Не какую, а чью! – продолжала, как больная синдромом Дауна, смеяться я. Так мне нравилось то, что происходит. – Убитого Крюкова. Как это ты не знал? Вы же друзья!
– Ладно, слушай, я все это знал, просто тебя проверял. Хотел выяснить, чего ты стоишь как сыщик.
Ах! Это удар ниже пояса!
– Обманщик! – Я шутя задвинула ему легонький подзатыльник. – Нехороший человек! Зачем ты так поступил со мной?
– Извини. За это я беру тебя в свою команду. Потому что ты молодец, настоящий Шерлок Холмс в юбке! Две головы лучше одной. Пойдешь?
«Ну наконец-то!» – еще сильнее развеселилась я, ведь конкретно того и добивалась.
– Пойду!
Короче, к дому я подъезжала в твердой уверенности, что схожу в церковь и помолюсь за здравие Катерины – так я была ей благодарна за то, что она сумела заставить меня взяться за расследование.
– Если я приглашу тебя в ресторан, ты согласишься? – спросил мой кавалер, остановив «БМВ» опять-таки возле моего подъезда.
– А ты пригласишь? – не веря своим ушам, уточнила я.
– Да. Уже пригласил. Ну так как?
Глядя в его глаза, полные всей той нежности, что только может содержать в себе богатая ресурсами планета, ответила:
– А почему бы и нет? Когда?
– Давай завтра. Я позвоню тебе ближе к вечеру.
Оставив ему свой номер, я вышла и на негнущихся ногах устремилась в подъезд.