- Не, он послал меня! Я сказал, девочку отпусти, или я щас!.. – парень замахивается на Локи, но полет его руки прерывается весьма болезненным способом – запястье сжимают тиски пальцев бога и выворачивают под неестественным углом. Парень бьется, но его крика не слышно.
- Я сказал – пошел вон. Еще раз дернешься – я вырву тебе руку. Ты понял меня, смертный?
- Да понял, понял... Так бы и сказали, что сами, – парень отползает от нас и скрывается в толпе.
- Пошли. Прекрати дергаться – все равно не выпущу.
Домой мы ехали в тишине, которую только позволяли шлемы. У меня в голове играли обрывки песен с концерта, что было в голове у Локи, мне было наплевать.
Поднявшись в квартиру, я отправилась к себе. Сняла опостылевшие ботинки, вытянула и размяла ступни. Хорошая штука шпильки. Надела – королева, сняла – счастливый человек!
Бросив куртку на кровать, я попыталась расшнуровать корсет, но быстро забросила и это дело. Ладно, потом. Вспомнив значительную часть известных мне ругательств, я разодрала перепутанные от махания головой волосы и вышла в гостиную.
Отблески огня от зажженного камина отражались в оконном стекле. Локи стоял ко мне спиной в одной футболке и брюках, куртка валялась в ближнем кресле.
- Бар у тебя за спиной.
- Тебе налить чего-нибудь?
- Что и себе.
Я налила виски с содовой в два бокала. Подошла к окну и залюбовалась панорамой, передав ему бокал.
- Очень красиво.
- Я знаю.
Напиток быстро закончился, я поняла, что хочу еще. Вернувшись к бару, я прихватила бутылку и уселась на ковер перед камином. Огонь куда красивее любого города...
- Ты решила напиться?
- Не без этого.
- Зачем?
- С чего тебя интересуют мотивы моих поступков? – я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со стоящим надо мной мужчиной.
- Считай, что меня интересует психология мидгардских женщин.
- Оооо... ну, это благодатная тема. Женская логика – это травма для любой психики. Считай, что у меня зверская ностальгия.
- Расскажи.
- Не хочу.
- Почему?
- Это что, допрос?
- Пока мне просто интересно.
- Не хочу ворошить прошлое. Это слишком... больно.
- Может, стоит дать выход этой боли?
- Зачем? Тебе не все ли равно?
- Может быть, да. А, может быть, и нет, – он усаживается рядом и вытягивает ноги к огню. – Рассказывай.
Я глубоко вздыхаю, морщась и залпом опрокидывая в себя бокал.
*Rage – No Regrets. Перевод цитаты: “Не сожалеть! Я просто Смерть... Не сожалеть!”
**Rage – Carved In Stone. Перевод цитаты: “Всё, что осталось – Лишь на плите имена, Солдат, уснувших навсегда. Былая слава В костях и прахе слегла, На камне людям оставив слова.”
***Rage – Down. Перевод цитаты: “И увижу, как ты падаешь, Я настоящий выживший, Я увижу, как ты падаешь...”
====== 16. Грани двух миров. ======
Я молча допивала четвертую порцию виски, гипнотизируя взглядом пламя огня в камине.
- Так и будешь молчать? – Локи вытягивается на ковре, подпирая ладонью голову.
- Какую часть моей биографии ты хочешь услышать?
- Всю.
- На свет появилась девочкой, двадцать семь лет от роду, не замужем, детей, родственников и животных нет. Живу и помирать не собираюсь. Вот такая биография, – я встречаюсь с ним глазами, – Что еще тебе рассказать?
- Я же сказал – все. От детства до того, как ты дошла до жизни такой.
- Это какой?
- Ты живешь одна в каком-то скворечнике, гоняешь на мотоцикле, парня у тебя нет. И делаешь ты это сознательно.
- С чего ты это взял? – про мою квартиру возражать бессмысленно, как и про все остальное. Он прав. Я сама загнала себя в эту келью.
- Я видел тебя сегодня на концерте. Там ты была настоящей.
- Да? Ты так в этом уверен?
- Я бог, все-таки. Рассказывай.
- И ты от меня отстанешь?
- Если захочешь.
- Я еще не настолько пьяная, чтобы разговаривать за жизнь. И, мне кажется, что неплохо бы закусить, – я пытаюсь встать и пойти на кухню, но ноги говорят мне бравое «Неа!», и я плюхаюсь обратно на ковер. – Черт, кажется, я таки напилась.
- Чего тебе принести?
- С чего ты такой заботливый?
- Я не хочу чтобы ты вырубилась, пока не расскажешь, – он поднимается и шествует в сторону холодильника.
Накой ему моя история? Скучающее божество забавляется со своей смертной игрушкой? Но, с другой стороны, я ведь уже выпустила вожжи своего аскетизма. Может, расслабиться и последовать совету Тора – попытаться получить удовольствие от происходящего? Хочет услышать? Пусть слушает. В конце концов, я никому еще не рассказывала свою биографию. Хуже уже точно не будет.
- Держи, – Локи ставит на ковер тарелку с яблоками и усаживается рядом. – Я жду.
Я беру яблоко и с остервенением вгрызаюсь в гладкий зеленый бок.
- Я не знаю, с чего начать… О чем конкретно ты хочешь услышать?
- Расскажи о своем детстве.
- О детстве… Ладно. У меня было счастливое детство. Вполне обычное, но счастливое. Я родилась на другом конце планеты – в огромной, самой большой в этом мире стране – в России, в Сибири. Американцы представляют эти места диким краем, где медведи по городам ходят. Но, кроме медведей, там много чего интересного… это огромный простор, это Обь – одна из самых больших рек, это горы… Лето там короткое, но очень жаркое, зима лютая и по шесть месяцев в году. Сугробы наметает по вторые этажи зданий… деревья стоят заснеженными, в инее… красиво. У меня был, что называется, полный комплект – мама, папа, бабушки с дедушками, младшая сестра и всякая домашняя живность. Мои родители были строителями. Папа проектировал электростанции – огромные сооружения, которые производят электричество…
- Я знаю, что такое электростанции.
- Не перебивай, а? Я, когда была маленькой, дико гордилась тем, что папа дает людям свет и тепло. Он казался мне таким большим, сильным… Мне нравилось сидеть у его письменного стола и наблюдать, как он чертит, считает… Мама преподавала в университете. Она учила проектировать жилые дома. У нее всегда не было времени – студенты, лекции… Больше всего времени я проводила с бабушкой – она меня учила читать, готовить, вышивать – в общем, всему, что должна уметь хорошая девочка. В музыкальную школу отвела. В России многие дети учатся музыке. Я шесть лет училась по классу фортепьяно.
- Сыграешь?
- Я лет сто уже не играла – не вспомню. Да и не на чем тут.
- Это легко решить.
- Ты слушать дальше будешь или хватит?
Локи наливает мне очередную порцию виски, одновременно делая приглашающий жест.
- Из детства я ярче всего помню дедушку – я была у него старшенькой внучкой и он баловал меня – сладости, игрушки… на мотоцикле катал. У него был культовый для России мотоцикл – ярко-зеленый Урал с коляской. Мама ругалась постоянно – «Опасно!», а он только смеялся… он был седой-седой, с очень теплыми и сильными руками и смеющимися морщинками у глаз… Когда он умер, мне было тринадцать. Я стояла на кладбище у его могилы и понимала, что что-то закончилось и никогда уже не вернется. Что больше нет большого седого деда, который разгонит всех соседских мальчишек, что не хотят брать меня в игру, больше не посадит меня в коляску мотоцикла и не повезет за мороженым… Наверное, тогда и закончилось мое детство.
- Почему ты решила стать врачом?
- Из вредности. Мама с папой видели меня продолжателем их дела – я должна была пойти в строительство, прославить семью на этом поприще… а я уперлась рогом, и все.
Локи удивленно поднимает брови:
- Чем ты уперлась?
- Рогом. Это образное выражение. Из вредности я подала документы в медицинский университет. Там нужно было обязательно сдавать экзамен по химии, с которой я особо не дружила. Но мне повезло, и я прошла.
- И что? Родители обрадовались твоему своеволию?
- Ну… не сказать, чтобы очень. Но у меня же получилось, а победителей не судят.
- Что дальше?
- Дальше? Я отучилась два курса и пошла работать. Нет, денег мне хватало. Мне не хватало адреналина. Учеба – дом… Я пошла на Скорую помощь. Фельдшером. Больше никем не взяли. Сутки дежуришь – двое дома. На учебе глаза слипались, но мне нравилось. Я кайфовала оттого, что в любое время суток несусь по городу в белой машине с сиреной кого-то спасать… Так я познакомилась со своей первой любовью.