Выбрать главу

Я замерла, пытаясь понять о какой именно мести говорит Мейл, понять вообще хоть что-то, но, благо, тот, видя то, что я не перебиваю и внимательно слушаю, медленно продолжил:

— Вообще он должен был умереть. Но всё вышло из-под контроля. Прости, что пришлось связать тебя. И спасибо, что доверяла мне. Скоро всё закончиться, тебе не стоит переживать.

Кажется, все мое тело было напряжено до предела. Внутри клокотала злость. В первую очередь на саму себя — как я могла довериться кому-то из этого мира? Тихо спрашиваю, разделяя каждое слово:

— Что ты задумал?

Мейл посмотрел на меня исподлобья холодным, уверенным, злым взглядом. Я никогда не видела такой взгляд, выражающий тихую, безжалостную ярость. И я сама ответила на свой ответ — ему нужно было отомстить Кристоферу. Но за что? И причём тут я?

Маг воды сложил руки за спину и начал медленно ходить из стороны в сторону, попеременно внимательно смотря мне в глаза и рассказывая, что именно задумал. Видимо, шансов на спасения у меня не было — слишком уверенная поза, да ещё и в планы свои посвящает.

— Ты наверняка не знаешь, но моя семья много поколений торгует артефактами. И год назад твой многоуважаемый магистр Эшфорд поспособствовал тому, чтобы моего отца (а, значит, и весь наш род) лишили права заниматься этим делом.

— Почему?

Мейл останавливается передо мной, внимательно смотрит с высоты своего роста, словно сам не знает ответа на этот вопрос, но потом садиться на корточки и спокойно отвечает:

— На самом деле, отец занимался этим нелегально. Знаешь кто такие охотники за сокровищами?

Медленно киваю.

— Его идея.

Вздрагиваю.

Охотники за сокровищами — маги-наёмники, в чьих головах нет понятия справедливости, жалости, честности и благородства. У них есть одна цель — украсть, как можно больше артефактов, забрать себе или продать, как можно дороже. Их совершенно не волнует права собственности создателя той, или иной магической вещи, не волнует ничего, кроме возможности заработать большие деньги.

Я молча смотрела Мейлу в глаза. Он всё сразу понял и продолжил объяснять:

— Да, отец был не прав. Однако, и магистру Эшфорду не нужно было совать свой нос в чужие дела. Из-за него мы лишились титула виконтов, влияния в обществе, работы, слуг и денег.

Это точно слова самого Мейла? Или то, что ему пытался донести отец?

— …Пришлось переехать на юг страны, в родные земли моей мамы, выращивать фрукты на плантациях, доставшиеся ей по наследству.

Говоря это, Мейл не выглядел несчастным.

Его лицо сохраняло прежнее ледяное выражение, словно всё, о чем он говорил, вообще его никак не касалось. Словно, всё это было бессмысленным набором слов, который ему пришлось заучить и проговорить сейчас передо мной.

— Мы, конечно же, не смогли справиться с этой утратой, поэтому я поступил в Академию Стихий, чтобы стать ближе к Эшфорду. Как забавно, что в первый же день нашего с тобой знакомство, я также столкнулся и с проректором. Последующие мои действия были легки — быть ближе к тебе, потому что проректор из-за твоего «потрясающего» поведения обязан был следить за тобой. Немного терпения, и вот вы уже вместе готовитесь к турниру целителей. Ещё время — сам турнир, на котором появляется возможность отомстить.

Найти меч было плёвым делом, подчинить себе мага, сражавшегося с тобой — тоже не сложно. Только отец сомневался, что Эшфорд всё-таки броситься тебя спасать, но я был абсолютно прав. Такой ответсвенный мужчина, да еще и настолько влюблённый, разве мог оставить тебя без защиты? Естественно, он телепортировался ровно между тобой и Заком… однако, проректор оказался более везучим, чем мы планировали — рана была не смортельной. Да ещё и ты со своими целительскими способностями, вся такая заботливая. — Мейл демонстративно закатил глаза. — Смотришь на вас — и приторно во рту становится. Противно.

Я проигнорировала все ненужные мне комментарии, пытаясь уловить суть действий водника и его семьи (судя по рассказу, только отца). Но некоторых вещей я всё равно не могла понять.

— То есть, до этого у вашего семейного бизнеса не было никаких проблем, верно? — Задала я первый вопрос.

Мейл нахмурился, внимательно смотря мне в глаза, но всё равно напряжённо, словно его мышцы окаменели, кивнул.

На второй вопрос ответ я дала себе сама. И дураку ясно, что на Мейла повлиял отец.

Я неотрывно смотрела в эти синие глаза и не могла понять одного — почему всё это время он шёл на поводу своего дорогого родителя? Его взгляд, поза, тон… он напоминал ребёнка, которого напугали, поставили на кривой путь, а тот храбриться, говорит, что всё сможет сделать, но глубоко внутри понимает, что всё, что он делает — совершенно не правильно.