Вооруженный топором, костяными долотами, кремневыми ножами с зубчатыми лезвиями, он начал долбить, рубить и пилить крепкое, как олений рог, дерево, терпеливо отламывая щепку за щепкой и подбодряя себя мыслью, что Великий Дух будет помогать ему.
Как ни привык Кремень к упорной и медленной работе, однако, он сразу увидел, что ему придется работать, может быть, несколько лет, пока он достигнет желаемого. Это, впрочем, его не пугало, и было обидно лишь то, что зимой во время морозов придется совершенно прекратить работу. Ему приходила в голову мысль выстроить такую высокую хижину, чтобы фигура идола поместилась внутри, но эту мысль он вскоре отбросил, потому что выстроить хижину ему одному было не под силу, а просить помощи и посвящать в свою тайну других — он не хотел.
Когда наступили, наконец, холода и работу волей-неволей пришлось прекратить, Кремень, в последний раз осмотрев сделанное, покрыл фигуру шкурами и завалил ветвями и травой.
Он был доволен тем, что успел сделать: толстый ствол и ветви были очищены от коры; там, где начинались эти ветви, теперь уже появились широкие плечи; на них, на короткой шее, помещалась большая голова, которой Кремень придал почти круглую форму; уже были намечены глаза, нос и рот, но на этом и пришлось покончить до весны.
Заря была очень довольна, что Кремень опять вернулся в хижину и стал домоседом, но особенно довольна она была тем, что Кремень перестал задумываться, как прежде, и весело исполнял мелкие работы, не говоря больше о чем-нибудь большом и необыкновенном.
Заря была этим очень довольна и решила, что Кремень отказался от своих старых надежд. Она не знала его тайны, а он не разубеждал ее.
Изо дня в день жизнь Кремня и всего племени шла обычным порядком. Стадо процветало, и многие решили, по примеру Кремня, завести и себе животных. Серьезных нападений со стороны кочующих шаек племя не испытывало, а маленькие стычки небольших отрядов с врагами кончались в пользу хорошо вооруженных воинов старого вождя и Орлиного Клюва, предводительствовавшего, вместо отца, отрядами воинов.
Так прошла зима и наступила весна, которую ждал с таким нетерпением Кремень. Он снова усердно принялся за работу, а затем опять прекратил ее с наступлением холодов. За два года было сделано так много, что следующей весной Кремень рассчитывал кончить фигуру. Особенно ему трудно досталась голова; он вылепил из глины несколько голов, и это помогло ему справиться с задачей. Ему хотелось придать лицу идола грозное выражение и, мало-помалу, осторожно соскабливая кусок за куском, он достигал того, чего ему хотелось. Чем ближе к концу, тем нетерпеливее работал Кремень, иногда даже ночуя в роще.
Последняя зима была особенно для него томительна и тосклива. Он не мог дождаться теплых дней, чтобы снова приняться за страстно увлекавшую его работу; он заранее предвкушал тот восторг и удивление, которые охватят всех жителей селения, когда они увидят изображение Великого Духа.
Нетерпение Кремня смягчалось только радостью, что его семейная жизнь шла хорошо и без всяких тревог. Его красивое лицо освещалось улыбкой счастья, когда он возился с двумя своими сынишками на разостланных шкурах, причем они, хватая отца за волосы и бороду, визжали, как медвежата. Заря с маленькой дочкой на руках смеялась, видя, как ее серьезный и сильный Кремень возился с неугомонными мальчишками.
Наконец, кончилась и эта долгая зима. С первыми лучами весеннего солнца Кремень стал исчезать в свою рощу по целым дням.
Работа приходила к концу. Ствол, изображавший туловище, был опоясан узором, точно поясом, руки кончались сжатыми кулаками, в один из которых был вставлен громадный топор, а другой сжимал копье, упиравшееся в землю и поднимавшееся высоко над головой идола; голова, вместо волос, была густо покрыта оленьими рогами, а глаза смотрели грозно и сурово из глубоких впадин под бровями; широкий нос и сжатые губы довершали впечатление. Идол был страшен, суров и поражал необыкновенной мощью.
В середине лета Кремень решил, что все сделано. Очистив поляну от сора, он уничтожил и забор, окружавший ее, и затем сложил перед идолом жертвенник из камней.
Однажды утром он взял из своего стада маленького барашка и при первых лучах восходящего солнца принес Великому Духу первую жертву, которую потом и сжег на жертвеннике.
Пав ниц, он принес горячую благодарственную молитву и долго стоял, полный торжественного глубокого чувства, охватившего его душу.
Вечером этого дня он пришел к вождю и сказал ему: