— От кого? — поинтересовалась Лаванда, хотя догадывалась, каким будет ответ. Кроме Николаса, никто не знал, где обитает гейша Песчаный Лотос.
— От господина Ридли.
— Где оно?
— Вот. — Итисудзу достала из выреза кимоно письмо и протянула его собеседнице.
Лаванда развернула лист бумаги и прочла:
Николас Ридли просит позволения посетить гейшу Песчаный Лотос сегодня вечером для важного разговора.
— Что бы это могло означать? — задумчиво произнесла она, передавая послание Итисудзу.
Гейша пробежала взглядом короткий текст и, улыбаясь, произнесла:
— Возможно, то, ради чего ты приехала в Японию. Он решил сделать тебе предложение.
— Ты так считаешь? — Лаванда недоверчиво покачала головой.
Ей было трудно поверить, что Николас Ридли мог иметь серьезные намерения по отношению к гейше. Песчаный Лотос не была равной ему по происхождению, как, например, Дайана Уорвик или Кэролайн Аскотт, поэтому-то Лаванда с сомнением восприняла предположение Итисудзу.
— Извини, но мне трудно поверить в столь легкую победу. Боюсь, ты разочаруешься, узнав подлинную причину его желания встретиться со мной.
— Думаешь, у господина Ридли иные намерения, нежели брак? А как же любовь, о которой он тебе говорил?
— Я не верю в ее существование. Николасом Ридли движет лишь желание обладать Песчаным Лотосом. Уверена, я стала первой женщиной, которая не упала к его ногам, точно спелая груша с дерева, и это разбудило в нем охотничий азарт.
— А мне кажется, настороженная слухами о его репутации, ты просто опасаешься поверить в искренность слов, сказанных им тебе.
Итисудзу обеспокоенно взглянула на подругу. За короткое время знакомства она успела всем сердцем полюбить Лаванду и желала, чтобы счастье нашло ее как можно скорее. Николас Ридли, которого ей пришлось увидеть всего лишь раз, на чайной церемонии, казался прекрасной партией.
Судя по рассказам приятельницы, он отличался той страстностью натуры, которая была присуща и самой Лаванде. Но сказать ей об этом у Итисудзу не хватало духу. Гейша еще не встречала людей, так похожих друг на друга, и не считала подобное совпадение случайным. Небеса никогда не делают ничего просто так…
Лаванда, настроенная по отношению к Николасу крайне воинственно, не заметила в словах подруги откровенного намека.
— Возможно, Ридли и впрямь не так плох, как о нем говорят, но лучше переоценить противника, чем недооценить.
— Так ты согласишься на встречу, о которой он просит? — поинтересовалась Итисудзу, затаив дыхание.
Она боялась, что Лаванда пойдет на попятный, но ее опасения не подтвердились.
— Непременно. Должна же я узнать, что им движет!
4
Сумерки опустились на Токио, накрыв высотные здания Акасаки, Раппонгу, Гинзу и благоухающие сладкими ароматами садов «цветочные кварталы».
Лаванда неслышно ступала по дорожке, ведущей из дома Итисудзу к чайному павильону, уже ставшему традиционным местом встреч с Николасом. Еще днем, поддерживаемая подругой-гейшей, она отправила Ридли ответное письмо с указанием времени свидания. Если он его получил, то уже должен ждать ее.
Стараниями Итисудзу на ней было самое прекрасное кимоно из гардероба гейши. Оно представляло собой отрез золотистого шелка, наподобие индийского сари искусно обернутого вокруг тела и перехваченного семью поясами. По обычаю, такое кимоно надевалось на голое тело. Лаванда так и сделала.
Идя через сад, она ощущала на коже легкие поцелуи теплого ветерка, ласкающего ее, словно умелый любовник.
С каждым шагом расстояние до павильона становилось все меньше, и у Лаванды все сильнее начинала стучать кровь в висках. Волнение сухим комком подкатило к горлу, в коленях обнаружилась необычайная слабость, и, если бы не остатки воли, она давно бы уже повернула обратно.
Николас ожидал ее, сидя на ступенях террасы. В свете зажженных прислугой фонарей, развешанных на специальных крючьях под крышей, Лаванде было видно, как пытливо всматривается он в темноту ночного сада.
Не желая, чтобы он заметил ее раньше, чем она настроится на встречу, молодая женщина остановилась в нескольких шагах от него, скрытая ветвями цветущей яблони. Она выжидала удобного момента для своего появления. Ей хотелось застать Николаса врасплох.
Одетый в белую, наполовину расстегнутую на груди рубашку и такого же цвета джинсы, он представлял собой идеальный объект для наблюдения в ночном сумраке.