- Вы озабочены.., озабочены и, по-моему, немного.., рассержены, - сказала Сильвина после минутного молчания. - Подле вас есть.., женщина. Она вас не любит, но.., ей что-то от вас нужно. Она нехорошая, и она.., может причинить вам боль. Она откроет раны, которые казались вам зажившими и забытыми... Вы не должны иметь с ней никаких... никаких дел.
На этих последних словах голос Сильвины окреп. Она продолжала:
- Она попытается.., поймать вас в ловушку, она расставит сети для вас. Эта женщина красива, очень красива, но вы должны быть осторожны, потому что в ее власти.., причинить вам.., боль.
Опять наступило молчание, и маркиз спросил:
- Что еще вы видите?
- Я вижу, что вы ищете что-то.., или, может быть, кого-то. Вы озабочены и встревожены.., вы не можете найти этого человека, вокруг вас пустота.., и тьма. А потом.., кровь.., кровь.., и вы.., вы в опасности!
Сильвина негромко вскрикнула и открыла глаза.
- Больше я не могу смотреть, - сказала она. - Я не выношу крови. Когда я вижу ее, то чувствую, что в ней есть что-то зловещее. Она означает насилие и ненависть... Мне жаль, мне очень жаль. Я не уверена, что то, что я вам сказала, верно, но это все.., что я смогла.., увидеть.
Сильвина была очень бледна, и голос ее дрожал от глубокого потрясения. Маркиз налил ей вина.
- Выпейте, Сильвина. Послушайтесь меня.
Повинуясь его приказу, девушка отпила немного из бокала, и щеки ее снова чуть порозовели.
- Забудьте то, что я говорила, пожалуйста, забудьте, - попросила она. - Не следовало мне заниматься этим, это очень.., нехорошо. Я просто уверена, что все это не так.
- Не пытайтесь меня успокоить, - ответил маркиз. - Ведь вам прекрасно известно, а теперь и мне тоже, что когда вы видите что-то вот так, то это правда.
- Все это так неопределенно, - сказала Сильвина. - Я не смогла увидеть человека, которого вы ищете.
- Там было что-то еще? - спросил маркиз. - Что-то, о чем вы мне не сказали?
- Нет! - быстро ответила она, слишком быстро, и Юстин Алтон укоризненно сказал:
- Вы что-то скрываете. Почему? Что вы боитесь мне сказать?
- Я не видела ничего.., ничего больше...
- Это не так, - настаивал маркиз. - Скажите мне правду! Обещаю вам, - он тепло улыбнулся девушке, - у меня достанет мужества выслушать все.
- Дело не в этом, - расстроенно сказала Сильвина.
- Тогда чего вы боитесь? Это не может быть хуже того, что вы уже рассказали.
- Пожалуйста, не надо меня заставлять, - попросила она. Девушка сжала руки и смотрела на Алтона, умоляя взглядом не принуждать ее.
Но что-то жесткое и целеустремленное в душе маркиза заставило его не поддаваться на мольбу в ее глазах, не замечать ее дрожащих губ.
- Скажите мне, в чем дело, Сильвина. Разве вы не понимаете, что теперь я не смогу успокоиться, не узнав, что вы скрыли от меня? Мысль об этом будет преследовать меня день и ночь. Вы зашли слишком далеко, теперь вы должны рассказать мне все, что видели.
Голова Сильвины склонилась, так что он больше не видел ее лица. Очень тихо, почти шепотом, она сказала:
- Я видела, что вы пытаетесь.., схватить человека... Вы должны были.., представить его перед правосудием... Вы были полны решимости уничтожить его, и вы были.., словно.., словно ангел мщения.
- И как выглядел тот человек?
- Я не смогла его разглядеть.., клянусь вам... - ответила Сильвина. - Я пыталась, но не могла... Я видела, что он хотел скрыться от вас, но не мог.
Последние слова были едва слышны, потом Сильвина закрыла лицо руками, и маркиз понял, что она плачет.
Несколько мгновений он озадаченно смотрел на нее, потом спросил:
- Почему вы так расстроены? Что вам до этого? То, что вы рассказали мне, значимо только для меня, но ни в коей мере не должно касаться вас.
- Да-да, конечно, - быстро согласилась Сильвина. - Я не понимаю, почему это так меня взволновало. Человек, которого вы ищете, может быть просто браконьером или мелким нарушителем частных границ, вроде меня. Вы живете здесь и не имеете отношения к тому, что происходит в Лондоне. Я не знаю, почему столь нелепо веду себя.
Она говорила так, словно пыталась разубедить самою себя.
Маркиз с деланной небрежностью согласился:
- Конечно, я уверен, что вы правы. В наших местах браконьеры - просто бич. А может, я ищу грабителя с большой дороги. Говорят, здесь есть один, он прячется в лесах в другой части имения. Я уже несколько лет пытаюсь его поймать.
Говоря это, он видел, как румянец возвращается на ее щеки.
- Вам не из-за чего плакать, - продолжал Алтон успокаивать ее.
- Конечно, вы правы, - ответила девушка. - Просто я такая глупая. Я, наверное, спутала вашу судьбу с чьей-нибудь еще. Право же, я совсем не удивлюсь, если все, что я вам наговорила, - просто бред от начала до конца.
- Это отучит вас предсказывать судьбу незнакомым джентльменам, которым любопытно узнать свое будущее, - пошутил маркиз.
Сильвина рассмеялась этим словам, но он заметил, что слезы все еще блестят у нее на щеках и дрожат на кончиках ресниц.
Алтон достал из кармана носовой платок и протянул ей. Девушка взяла его, заметив, что он сделан из тончайшего полотна и пахнет лавандой, и утерла слезы.
- Мне очень стыдно, - сказала Сильвина. - папа всегда говорил, что джентльмены терпеть не могут сцен, а я вам отплатила слезами за всю вашу доброту.
- Никаких сцен не было, - отозвался маркиз. - Был только недолгий ливень, после которого солнце светит еще ярче.
Сильвина улыбнулась.
- Вы ударились в поэзию, сэр Юстин. Если вы не будете сдерживать себя, вам придется отправиться в Лондон и ухаживать за знатными дамами, которые любят, чтобы в их честь слагались оды и которые ожидают, что с утра до вечера им будут говорить комплименты.
- Вы думаете, мне это не понравится? - спросил маркиз.
- Я в этом уверена, - убежденно заявила его собеседница. - Дерзко заглядывая в вашу жизнь, я ожидала увидеть там лошадей и собак. Я знаю, что у вас должны быть собаки, иначе Колумб так не доверял бы вам.
- Действительно, у меня немало собак. Что же касается лошадей, то, может быть, когда-нибудь мы устроим с вами скачки. Мне кажется, что вы должны превосходно ездить верхом.
, - Так мне все говорят, - улыбнулась Сильвина. - Но мой отец очень придирчиво относился к этому искусству. По правде говоря, я езжу верхом с четырех лет: мне не позволили сесть на маленького пони, толстого и ленивого, а дали норовистую лошадку, которая сгодилась бы скорее мальчишке лет пятнадцати.
- Мы с вами устроим соревнование, - пообещал маркиз, - и победитель получит приз. Еще один очарованный день в нашем волшебном лесу!
- Для меня это был бы самый лучший в моей жизни день, - ответила Сильвина. - Но сейчас сказкам приходит конец: мне пора возвращаться, я и так отсутствовала уже слишком долго, но я не забуду этот день. Ах, сэр Юстин, я буду помнить каждое его мгновение!
С этими словами она встала из-за стола, спустилась по беломраморным ступеням храма и на минуту застыла светлым силуэтом на фоне алых рододендронов, протянув обнаженные руки к цветам.
Зрелище было столь прекрасным, что маркиз понял: оно навечно запечатлеется в его памяти.
Сильвина улыбнулась ему и сказала приветливо:
- Ну же, скажите мне, что вы делаете каждый день в этом чудесном лесу? Когда я уеду, я хочу представлять себе, как вы идете по солнцу с непокрытой головой, скачете по полям, смотрите, как зреет ваш урожай, возвращаетесь домой, где вас радостно встречают ваши собаки.
- Такая жизнь нравится мне больше всего, - подтвердил маркиз и сам удивился, поняв, что сказал скрытую до тех пор от него самого правду.
- Я так и знала! - торжествующе вскричала Сильвина. - Я была уверена, что именно это вы и любите!
Они шли обратно через рододендроны, но теперь маркиз вел ее более коротким путем, чем та тропинка, по которой они пришли к храму. Очень скоро они оказались на опушке леса.