Мать. Они все еще здесь.
Келлер. Не слушай ее. Каждый воскресный вечер вся эта банда собирается здесь, в саду, играть в покер. Все те, кто в свое время вопил об убийстве, теперь обыгрывают меня в карты.
Мать. Не надо, Джо, она ведь разумная девушка, не обманывай ее. (К Энн). Они все еще помнят о твоем отце. С ним (указывая на Келлера) дело обстоит проще — он ведь был оправдан, а твой отец все еще в тюрьме. Вот почему я не очень радовалась твоему приезду. Я знала, как ты впечатлительна, и говорила Крису… Я говорила ему…
Келлер. Живи как я, и все будет в порядке. В тот день, когда я вернулся домой, я вышел из машины не перед домом… а за углом. Жаль, что тебя здесь не было, Энни, и тебя тоже, Крис, — было на что посмотреть. Они знали, что я в этот день должен выйти на свободу. На каждом крыльце толпились люди. Все они были убеждены, что я виновен. Ходили слухи, будто я дал взятку, чтобы меня оправдали. И вот выхожу я из своей машины, иду по улице. Иду очень медленно. Улыбаясь. Ну и подлец, думают они, ну и подлец: продавал бракованные головки цилиндров нашей авиации; мерзавец, из-за которого погибли наши истребители в Австралии… Двадцать один истребитель… Да, скажу я вам, в этот день я им казался исчадием ада. Но они ошиблись. В кармане у меня было судебное постановление, доказывающее мою невиновность. Я шел… мимо… всех этих дверей. А потом? Через четырнадцать месяцев у меня снова был один из лучших заводов в штате, я снова стал почтенным человеком. Более почтенным человеком, чем когда бы то ни было.
Крис (с восхищением). Да, у тебя есть выдержка.
Келлер (с большой силой). Единственное средство заткнуть им глотку — это проявить выдержку! (К Энн). Вам нельзя было уезжать отсюда. Этим вы поставили под удар и вашего отца, когда он вернется, и меня. Да, они играют со мной в покер, но за вежливой улыбкой прячут черную мысль: Келлер, ты дружил с убийцей. Вот почему я хотел бы видеть твоего отца снова здесь, в этом доме.
Мать (с болью). Разве он может вернуться?
Келлер. Этому не будет конца, пока он не вернется. (К Энн). Пока люди не станут снова играть с ним в карты, беседовать с ним, улыбаться ему, — играют в карты только с тем, кто не мог быть убийцей. Следующий раз, когда будешь ему писать, напиши ему то, что я сказал.
Энн не сводит с него глаз.
Ты меня поняла?
Энн (с удивлением). Разве вы ничего против него не имеете?
Келлер. Энни, я никогда не верил в то, что людей надо казнить.
Энн (не понимая). Но он был вашим компаньоном, он выпачкал вас в грязи…
Келлер. Надо же уметь прощать, правда?
Энн. И вы тоже, Кэт, не чувствуете к нему никакой…
Келлер. Когда ты в следующий раз будешь писать отцу…
Энн. Я ему не пишу.
Келлер (ошеломлен). Но ведь время от времени ты…
Энн (несколько пристыженно, но все же твердо). Нет, я ему не писала ни разу. И брат тоже. (Крису). Скажи, ты тоже так о нем думаешь?
Крис. Он убийца двадцати одного летчика.
Келлер. Что это за дурацкий разговор?
Мать. Нехорошо так говорить о человеке.
Энн. А что еще о нем можно сказать? Когда его забрали, я пошла за ним. Я приходила к нему в тюрьму каждый день. Я все время плакала. Пока не пришло известие о Ларри. Тогда я поняла. Нельзя жалеть такого человека. Даже если он твой отец — все равно. Он умышленно поставлял бракованные детали. Из-за него погибли наши летчики. Почем вы знаете, что Ларри не был одной из его жертв?
Мать. Я ждала, что ты это скажешь. (Подходит к ней). Пока ты здесь, Энни, никогда больше этого не говори.
Энн. Не понимаю. Мне казалось, что вы должны его ненавидеть.
Мать. То, что сделал твой отец, не имеет никакого отношения к Ларри. Никакого.
Энн. Этого мы не можем знать.
Мать (стараясь овладеть собой). Пока ты здесь…
Энн. Но, Кэт…
Мать …выбрось это из головы!
Келлер. Потому что…
Мать (быстро, Келлеру). Все! Довольно! Пойдем в дом и выпьем чаю. (Поворачивается и направляется к дому).
Келлер (к Энн). Единственное, что ты…
Мать (резко). Он не умер, так что не из-за чего препираться! А теперь идем!