Выбрать главу

— Иди, иди, братец, не конфузься — твердил между тем Петр Петрович, вводя его за руку и насильно сажая на стул… все мы шли той же дорожкой, все только ты нас всех обгонишь.

— Вы меня конфузите, Петр Петрович, куда же мне…

— Молчи… — сказал молчи и ладно… Вот, например — обратился неугомонный старичок к старой даме, которая как-то рассеянно слушала его болтовню… Подумайте только, Раиса Валерьяновна, придумал этот молодец новую машину… Ни огня, ни пара… Воздухом одним действует… модель устроил… сам видел… говорю ему, вот тебе мастерская, вот тебе мастера и материал, строй себе на здоровье в большом виде… уперся — нет — да нет… не хочу… да погодите, да я еще не обдумал — чудак… а дело то миллионное… миллионное!

При слове миллионное, Раиса Валерьяновна пристально взглянула на молодого человека, и мысленно удивилась, как это она до сих пор не заметила его действительно замечательной красоты…

Молодая девушка зарделась еще пуще прежнего и сидела тихо, изредка стрелял глазами в Гребешкова.

— Что про меня говорить — после паузы вымолвил, наконец, Иван Васильевич, — вот и вам, Петр Петрович, удалось придумать машину, да ведь какую, не моей чета… из железа прямо пушки лить, да и то, который год из министерства в министерство ходит?.. что уж нам, маленьким людям, соваться — модель отберут, сами машины настроят, а тебя по боку… вот оно что.

Вот, имей я свой капитал — тогда бы.

— Ну, а я то что говорю… материалы мои, рабочие мои, мастерская моя — возражал старичок — садись и делай….

— За то глаз чужих на заводе сосчитать, — одних этих бельгийцев да немцев понавезли тьфу!.. все высмотрят — да на свою землю и передадут, не приходится дело… Тут надо келейно, дома сделал, кончил, привилегию получил… работай сколько в силе будешь…

— Так, составляй чертежи — бери привилегию…

— Да привилегия то кусается… у нас пятьсот, а во всех землях пятнадцать тысяч с хвостиком… вот и выходит, что нашему брату и соваться нельзя… Однако, виноват, — что я осмелился заговориться о своих делах при дамах… простите, ваше превосходительство — и Иван Васильевич встал и поклонился Раисе Валерьяновне.

— Какой он вежливый… мелькнуло в уме у старухи.

— А, да, к слову — вот ты все хотела идти осматривать завод дальше… Так если… Иван Васильевич… так кажется, — будет настолько любезен, что пойдет с тобой, так иди — обратилась она к дочери, — а я посижу с Петром Петровичем, об старых знакомых, и старых временах поговорим.

— Я с величайшей моей радостью и удовольствием, вскакивая с места и кланяясь — проговорил Гребешков.

— Вот и прекрасно… прекрасно… ступайте, да смотри, Иван Васильев, покажи барышне мою литейную… сегодня как нарочно льют большой Фундамент и наковальню под молот… хотя страшно интересно… только смотрите, милая барышня, не подходите близко… сгорите.

— Нет, уж ты лучше вовсе не ходи, я боюсь… не ходи.

— Но maman, я буду осторожна.

— Я пошутил, Раиса Валерьяновна, опасности нет никакой — отозвался Петр Петрович… Ну с богом!

Молодые люди ушли…

Надо ли говорить, что теперь их гораздо больше занимала не прогулка, и не осмотр завода, а возможность говорить свободно, без контроля взбалмошной старухи… Инстинктивно молодые люди очень нравились друг другу… Начался разговор, сначала очень обыденный, который чем дальше, тем становился все интимнее и интимнее. Через полчаса Гребешков знал уже, что Паша одна у матери, что они продали очень выгодно имение, и что все деньги у матери теперь в наличном капитале… последнее обстоятельство утроило, учетверило достоинство молодой девушки в глазах проницательного и ловкого Ивана Васильевича. Он уже ясно видел, что его красота производит на нее чарующее впечатление, к тому же прекрасная, слишком даже блестящая рекомендация Петра Петровича… Чем черт не шутит… Чем я не жених… Эта мысль засела в голове молодого мастера, и не покидала его ни на минуту, пока он водил молодую девушку из мастерской в мастерскую, поддерживал ее на опасных переходах, помогал ей на узких лестницах, подводил к раскаленным, дышащих пламенем печам!..

Ему казалось даже, что рука ее вздрагивала от прикосновенья его руки, что он ощущает ее пожатие… Он стал смелей и развязнее, время и дело незаметно, и когда, через час или полтора они вернулись к конторе Петра Петровича, то ясно было видно, что между молодыми людьми царит полное согласие…

И действительно, Иван Васильевич добился от молодой девушки позволения, если не явиться к ним с визитом, то права искать встречи с ней, причем Паша, словно ненароком, проговорилась, что мать обыкновенно, после обеда, спит, а она ходит гулять в Кремлевский сад, лежащий против самой гостиницы… На первый раз и этого было достаточно… Птичка сама летела в сети.