Корзинка с цветами.
5 мая 1838 года, часов около девяти утра, у подъезда дома князя Шадурского остановилась молодая женщина и дёрнула за ручку звонка. Судя по её наружности и костюму, в ней нетрудно было узнать горничную из порядочного дома. Она бережно держала в руках корзинку, покрытую широким листом белой бумаги и перевязанную вдоль и поперёк широкою розовою лентою. Из-под бумаги пробивались свежие душистые цветы.
Через минуту в двери щёлкнул замок, и на пороге появился толстый швейцар, в утреннем дезабилье, с половою щёткою в руках, и, увидя совершенно незнакомую женщину, спросил весьма нелюбезным тоном:
-Кого надо?
Женщина слегка изменилась в лице и, торопливо отдавая корзинку, проговорила слегка дрожащим и будто тревожным голосом:
-Передайте князю и княгине... тут цветы... Скажите, что от бельгийского консула... Приказали кланяться и отдать...-Ладно, будет отдано!- ответил швейцар уже менее суровым тоном ( вероятно, слова "от бельгийского консула" были тому причиной) и, приняв с рук на руки корзинку, скрылся за захлопнувшейся стеклянной дверью. Женщина опрометью бросилась бежать до первого попавшегося извозчика, прыгнула, не торгуясь, в дрожки и быстра исчезла за углом улицы. Швейцар, в ожидании пробуждения своих господ, поставил корзинку на массивную, резную дубовую скамейку, служившую необходимым дополнением к великолепным сеням с мраморными колоннами княжеского дома, и принялся за свою утреннюю работу - подметать гранитный мозаичный пол.Вдруг, через несколько времени, в сенях, неизвестно откуда, послышался слабый крик младенца. Швейцар был очень изумлён этим совершенно необычайным обстоятельством и стал прислушиваться. Крик повторился ещё, и на этот раз уже совершенно явственно из принесённой корзинки.-Вот-те и бельгийский консул!.. Эко дело какое! - пробурчал себе под нос маститый привратник и тотчас же бросился на улицу, вдогонку за неизвестной женщиной. Но это была уже совершенно тщетная попытка, так как той и след давным-давно простыл. В раздумье о случившейся оказии, потряхивая головою и разводя руками, возвратился он в свои сени и поднявшись вверх по роскошной лестнице, кликнул, с подобающей таинственностью, княжеского камердинера и камеристку княгини.Все втроём остановились они перед таинственной корзинкой, но никто из них не осмелился дотронуться и раскрыть её - "на барское-де имя прислано", и потому на тройственном совете своём положили они - доложить обо всём немедленно же господам.Камердинер направился на половину князя, а камеристка в спальню княгини.-Ваше сиятельство!.. а ваше сиятельство! Бог милости прислал...
-А!.. Что?.. - пробормотал князь спросонок.
-Бог милости прислал вашему сиятельству, - почтительнейше повторил камердинер.
-Какой милости?
-Корзинку с цветами-с...
-Что ты врёшь? Какую корзинку?
-От бельгийского консула... Приказали кланяться и отдать вашему сиятельству.
-От какого бельгийского консула? - в недоумении допытывал князь, протирая заспанные глаза. - Что это, ты пьян, что ли?
-Никак нет, ваше сиятельство, а только я докладываю, что от бельгийского консула... Бог милостью посетил... Корзинка с цветами...
Князь Шадурский глядел во все глаза на своего камердинера и только пожимал плечами.
-Ладно объяснить ты, братец, по-человечески. В чём дело?
-Младенец-с...
-Какой младенец?
-Надо полагать, подкидыш... В корзинке этой самой положен... Мы без вашего сиятельства не осмелились...
-А!.. - произнёс князь Шадурский, и личные мускулы его как-то передёрнуло от заметного неудовольствия. Князь понимал и догадывался о том, чего не понимал и не мог догадаться его камердинер.
-Княгиня знает? - торопливо и озабоченно спросил он, подымаясь с постели.
-Мамзель Фани пошла докладывать их сиятельству.
-А!.. - И лицо князя опять передёрнуло.
Когда камеристка доложила о случившемся княгине, то княгиня ничего не сказала на это и только саркастически улыбнулась...
Продолжение следует...