Выбрать главу

Среди фрейлин особо выделялась камер-фрау, заведовавшая женским гардеробом высочайших особ во дворце и прислуживавшая им при одевании. По распоряжению Петра, камер-фрау подыскивалась «из немок», так как они были хорошо знакомы с европейским женским платьем. Тем не менее камер-фрау Екатерины была не немка, а «русская шотландка» Мария Даниловна Гамильтон, дочь Виллема (Уильяма) Гамильтона, двоюродного брата Евдокии Григорьевны (Мэри) Гамильтон, жены Артамона Матвеева. Судьба Марии была трагична. Влюбившись в царского денщика Ивана Михайловича Орлова, она несколько раз беременела от него и вызывала у себя выкидыш либо убивала новорожденных детей. Когда дело раскрылось, Петр приговорил Марию за детоубийство к смертной казни: «Девку Марью Гамонтову, что она с Иваном Орловым жила блудно и была от него брюхата трижды и двух ребенков лекарствами из себя вытравила, а третьего удавила и отбросила, за такое душегубство, также она же у царицы государыни Екатерины Алексеевны крала алмазные вещи и золотые (червонцы), в чем она с двух розысков повинилась, казнить смертию. А Ивана Орлова свободить, понеже он о том, что девка Мария Гамонтова была от него брюхата и вышеписанное душегубство детям своим чинила, и как алмазные вещи и золотые крала, не ведал – о чем она, девка, с розыску показала имянно».

Ходили слухи, что царь поступил так из ревности, ибо Гамильтон была одно время и его любовницей, впрочем, такие слухи ходили практически обо всех фрейлинах Екатерины. Современники писали, что: «Когда топор сделал свое дело, царь возвратился, поднял упавшую в грязь окровавленную голову и спокойно начал читать лекцию по анатомии, называя присутствовавшим все затронутые топором органы и настаивая на рассечении позвоночника. Окончив, он прикоснулся губами к побледневшим устам, которые некогда покрывал совсем иными поцелуями, бросил голову Марии, перекрестился и удалился». Другая легенда утверждала, что голову Марии Гамильтон не выбросили, а заспиртовали и поместили в кунсткамере вместе с головой Вильяма Монса.

Другим фрейлинам Екатерины повезло больше – они не были ни обезглавлены, ни заспиртованы. Хотя умереть в почете и уважении довелось лишь одной из них.

Графиня Анна Гавриловна (Гаврииловна) Головкина была, по словам Берхгольца, «она из самых приятных и образованных дам в России. Она говорит в совершенстве по-немецки и очень хорошо по-французски, принадлежит здесь также к искуснейшим танцовщицам и, кажется, очень веселого характера. Но лицо ее так сильно испорчено оспою, что она не может называться хорошенькою; сложена она, впрочем, прекрасно».

В 1723 году Петр и Екатерина выдали Анну Гавриловну за генерал-прокурора Сената графа Павла Ягужинского, в 1725 году ей присвоили звание статс-дамы. Она благополучно пережила Петра и Екатерину и пострадала уже при Елизавете Петровне, когда, выйдя замуж во второй раз за канцлера Бестужева-Рюмина, оказалась замешана в дворцовом заговоре. Ей отрезали язык и сослали в Сибирь.

Варвара Михайловна Арсеньева, свояченица Александра Меншикова (сестра его жены), также попала в опалу вместе со своим покровителем Меншиковым только после смерти Петра. 22 мая 1727 года, при обручении своей племянницы Марии Меншиковой с императором Петром II, она была пожалована в обер-гофмейстерины двора царской невесты с ежегодным окладом в 2000 рублей. Кроме того, она получила в подарок несколько деревень. Однако свадьба расстроилась, и в сентябре того же года Меншикова, вышедшего из фавора государя, отправили с семьей в ссылку. Варвара поехала с ним. Но поскольку царедворцы опасались предприимчивой и энергичной женщины, то ее забрали из семьи и насильно постригли в монахини. Варвара писала к царевнам Екатерине и Прасковье Ивановнам, к княгине Татьяне Кирилловне Голицыной и прочим влиятельным дамам того времени, слала им подарки – но все было напрасно. Через год после своего насильственного пострига она скончалась.

Еще одна фрейлина княжна Мария Дмитриевна Кантемир – дочь молдавского господаря, князя Дмитрия Константиновича и Кассандры Кантакузен, бежавших в Россию, сестра известного русского поэта Антиоха Кантемира. Великолепно образованная девушка, она обучалась у греческого монаха Анастасия Кандоиди. Марию учили древнегреческому, латинскому, итальянскому языкам, основам математики, астрономии, риторики, философии, она увлекалась античной и западноевропейской литературой и историей, рисованием, музыкой.

И.Н. Никитин. Портрет княжны Смарагды Марии Кантемир. 1710-1720-е гг.

Ее отец, потеряв свои владения в результате турецкой кампании, перебрался в Петербург, где женится на юной красавице Настасье Трубецкой и окунулся в вихрь светской жизни. Марии такую жизнь, полную развлечений, зачастую непристойных, выдержать было сложно. Она и княгиня Кантемир попытались избегать двора и этим навлекли недовольство царя. 1 ноября, как утверждают дворцовые бумаги: «Павел Иванович Ягужинский с доктором Лаврентием Лаврентьевичем (Блументростом) да с Татищевым (царским денщиком) приезжали осматривать княгиню и княжну: в правды ли немогут (нездоровы), понеже в воскресенье в сенате не были». Впрочем, фрейлиной она пробыла недолго. Екатерина, опасаясь, что Петр может развестись с ней и жениться на знатной молдаванке, отстранила Марию от двора. Ходили слухи, что Мария забеременела от Петра, но Екатерина заплатила врачу Кантемиров, чтобы он устроил выкидыш и младенец погиб.

Позже Мария стала фрейлиной Анны Иоанновны, которой помог взойти на престол Антиох Кантемир (брат с сестрой были очень дружны). Она отвергала все предложения брака и после коронации Елизаветы удалилась от двора и поселилась в Москве, где развлекала себя организацией литературного салона и перепиской с братом на итальянском, чтобы попрактиковаться в этом языке и одновременно избегнуть цензуры. Она помогает брату, затеявшему торговлю мехами в Лондоне, посылая ему меха горностаев, соболей и медвежьи шкуры. В ответ он по ее просьбе посылает ей книги: по древней истории, описания путешествий в Индию и другие далекие страны, а также «что-нибудь по астрономии и геометрии, доступное ея пониманию» (строки из письма Марии).

У каждой фрейлины были свои горничные, у каждого камер-юнкера – лакеи. Кроме того, у Екатерины был свой кухмистер и конюх, свои «домовых дел портные» и «стряпчие» (нотариусы), свои «комнат девицы» и «комнат постельницы», поддерживающие порядок в доме, своя портомоя и целая «мастерская полата» для девиц «шьющих золотом и серебром» и «галандской пряжи мастериц». Кроме того, в штат входили кормилицы малолетних царских детей и учителя подросших царевен.

Говоря о царском дворе, нельзя не упомянуть о большом числе карликов и карлиц, развлекавших царскую чету.

Датский посланник Юст Юль описывает одно из таких развлечений: «В Петербург прибыло множество карликов и карлиц, которых по приказанию царя собрали со всей России. Их заперли, как скотов, в большую залу на кружале, так они пробыли несколько дней, страдая от холода и голода, так как для них ничего не приготовили, питались они только подаянием, которое посылали им из жалости частные лица. Царь находился в это время в отсутствии. По прошествии нескольких дней, вернувшись, он осмотрел карликов и сам, по личному усмотрению, распределил их между князем Меншиковым, великим канцлером, вице-канцлером, генерал-адмиралом и другими князьями и боярами, причем одному назначил их поменьше, другому побольше, смотря по имущественному состоянию каждого. Лицам этим он приказал содержать карликов до дня свадьбы карлика и карлицы, которые служили при царском дворе. Эта свадьба была решена самим царем, против желания жениха и невесты. Царь приказал боярам роскошно нарядить доставшихся им карликов, бывших до того в лохмотьях и полуголыми, в галунные платья, золотые кафтаны и т. п., ибо, следуя своему всегдашнему правилу, царь из своего кармана и на них не пожелал израсходовать ни копейки. Лица, которым было поручено их содержание и обмундировка, расшаркались, поклонились царю и без малейших возражений взяли карликов к себе.