Выбрать главу

А ведь хорошая специальность была — товаровед, и вдруг стала никому не нужной. Почти год мыкалась, как цветок в проруби. На бухгалтерские курсы пошла, корочки получила. А что с ними делать без блата, с корочками этими? В каком-нибудь кооперативе ларечном хозяина от налогов отмазывать не хотелось, самой запросто можно под статью влететь. А на приличную работу бухгалтером без протекции не возьмут.

Что за жизнь?! Обидно. Родилась, училась, комсомолкой была. И не ленивая ведь, на работе всегда хвалили. Грамоты, благодарности… И не дура вроде. В квартире идеальный порядок, чистота, уют. Симпатичная. Фигура — не фотомодель, но вполне… Все на месте.

Другие, вон, ни кожи, ни рожи, а денег — как грязи. И все хапают, хапают, а делиться не любят. Ох, как не любят! Сегодняшняя стерва сушеная, которая пять с лишним тысяч немецких марок на рубли меняла, она что — заработала их? Работница! Интересно, каким трудом она занимается? Ударница переднеприводная, наверное. Вон из-за этой работницы сколько народу покрошили! Стрельба — как на войне, из пулеметов.

Несколько пуль во время перестрелки попали в зеркальные, враз осыпавшиеся ледяным потоком, стекла Сбербанка… И вновь на нее накатила волна пережитого страха, даже мурашки по телу пошли. Очень просто могли и случайно убить. Сейчас этим никого не удивишь.

Когда неожиданно на улице раздались выстрелы, они все — и клиенты, и девчонки-кассиры — упали на пол, полезли кто куда. Сама она за большой сейф присела. И охранник залег за барьер — даже и не подумал свой пистолетик вытаскивать, секьюрити долбаный! Но кто-то из девчонок тревожную кнопку все же успел нажать — милиция приехала быстро. Да что толку-то: там, на улице, уже никого в живых не осталось — одни покойники. А все из-за этой сучки крашеной! Или это парик на ней был?

Господи, а кровищи-то на асфальте — лужи. Даже смотреть противно. Противно и страшно. И как это милиционеров не тошнит? Ее бы сразу вырвало…

Надя вспомнила кровавые пятна перед окнами Сбербанка, и ее пронзил импульс животного страха, ужаса.

Что же ей теперь-то делать? Позвонить по номеру, или не звонить? Видно, придется звонить, надо ведь как-то предупредить диспетчера. Может, там ничего еще и не знают? Морду этой тощей крысы она, вообще-то, хорошо запомнила, ни с кем не перепутает.

Менты опрашивали всех работниц и клиентов:

кто что видел, слышал, знает? Надя сказала, что испугалась очень, ничего не знает, ничего не видела.

Она не была дурочкой и прекрасно осознавала, что сегодняшняя стрельба с кучей трупов тесно связана с ее звоночком по условленному номеру. Поэтому, выставляться перед милицией ей было совершенно ни к чему.

За два с половиной года работы валютной кассиршей в банке звонить диспетчеру ей пришлось всего четыре раза. Но чтобы вот так — со стрельбой из автоматов и пулеметов… Нет уж, спасибо! Позвонить, дать сигнал — это да, это была ее обязанность, одно из условий работы. Но кто же знал, что так страшно и со стрельбой все будет?

Казалось, все просто: звонить нужно было только при появлении клиента, снимающего со счета или меняющего крупную сумму. Не меньше тысячи баксов. Меньше — не стоило и людей беспокоить. Дать приметы диспетчеру и потянуть время, сколько сможет — дальнейшее ее не касалось. Три раза все прошло хорошо, а на четвертый — вот, чуть не убили!

Работать в сберкассу на валютник ее устроил бывший сосед по лестничной площадке Шурик. Когда-то, почти в детстве, у них был роман — не роман, скорее дружба. В кино ходили, целовались на лестнице. Потом родители Шурика поменяли квартиру и переехали в другой район, на Петроградскую.

Случайно встретились, разговорились, детство вспомнили. О том, о сем… Повзрослел Шурик, крутым стал. Большой «бисмарк» на шее, на «джипе» ездит. Она и сказала, что работу ищет. Так просто сказала, ни на что не надеясь. А оказалось, что у Шурика «имеются возможности». По старой памяти он и помог ей. Устроил на очень хорошую работу — валютным кассиром в обменный пункт. Просто позвонил кому-то по «трубке» и сказал, когда и куда ей приходить с документами.

Но личная просьба — в определенном случае позвонить диспетчеру по номеру… Она поняла, что отказаться от выполнения этой личной просьбы невозможно — хорошей работы как бы сразу и не будет.

Оказать маленькую, пустяковую услугу Шурику ей было не в тягость. Она так ненавидела всю эту разбогатевшую, раскормленную сволочь, что испытывала почти физическое удовлетворение от условного звонка диспетчеру. Догадываясь, впрочем, что происходит с башлевым клиентом в дальнейшем. Догадываясь, но нисколько не сожалея.