Атаман и есаул
(«Исполнилось Стеньке пятнадцать лет»)
Исполнилось Стеньке пятнадцать лет,
С Ярославля Стенька в кашевары сел
К именитому разбойнику Уракову.
Взял его Ураков в подручники,
Что в подручники — есаулики.
Видать соколенка по напуску,
Видать подростка по замыслу.
«Не рука тебе, малый, кашу варить.
Давай-ка, Стенька, дружбу водить,
Богатые сёла на дым пускать!
Прокормила меня Волга-матушка,
Приютили горы Жигулёвские…
Али нам двоим да и места нет —
Атаману Уракову с Разиным»?
Отвечал Степан на его слова:
«Будет, Иван, да не в версту, брат…
Пойти — пойду, чур — не каяться».
На ловца-стрельца и зверье бежит:
Проплывает раз суденышко купецкое,
Дорогими товарами полным-полно.
Атамановы глаза разгорелися
Что на те ли на товары на купецкие, —
Атаман кричит: «Вон видать одно!»
А Степан — ему: «Не замай! Бедно!
Коли взял Степана в товарищи —
На такой борошо́н не заглядывайся,
Поджидай товару настоящего!»
На другое утро богатей того
Проплывает суденышко купецкое —
Атамановы глаза разгорелися
На чужой товар пуще прежнего, —
Атаман кричит: «Вон еще одно!»
А Степан — ему: «Не замай! Бедно!
Коли взял Степана в товарищи,
На такой борошо́н не заглядывайся, —
Поджидай товару настоящего!»
Как и зло взяло Уракова на Разина:
Он выхватывал пистолю из-за пояса,
Выпускал в него заряд да приговаривал:
«Не летать галчонку впереди орла!
Не бывать мальчишке мне указчиком!»
Есаул от пули не пошатнулся,
На кудрях черна шляпа не ворохнулась,
Атаманову пулю взад катит,
Взад катит да приговаривает:
«Не кидайся зря: — пригодится, брат!»
Атаманушка со страху окарачь пополз;
А Степан хватал пистолю разряженную,
Он без пороху разбойника на месте клал;
Собирал его удалых добрых молодцев,
Говорил им, разудалый, таковы слова:
«Покажу вам, братцы, волюшку пошире той!
Айдате-ка, ребята, под Астрахань!»
Астраханский загул
(«Государевым указом»)
Государевым указом
Атаману-вору Стеньке
Все прошедшие вины
С голытьбою прощены.
Откачнулся, разудалый,
Прочь от шаховой земли
И опять на Волгу сгрудил
Все суда и корабли.
Снова Стеньке с казаками
Вплоть до Дона вольный ход —
И до Астрахани Волгой
Он на Соколе плывет.
Вот и устье с камышами,
Святорусская земля;
Вон и башни зачернели
Астраханского кремля…
С каравана шум несется,
Песни, крики и пальба…
Дует свежая моряна
В парусовые зоба.
Вьются шали дорогие
На мачтовых деревах;
Снасти шелком перевиты,
Позолота на кормах…
А на пристани собрался
Астраханский вольный люд,
Машут шапками на Волгу,
Не расходятся и ждут.
Сходни брошены на берег;
Атаман вперед идет;
Перед соколом залетным
Расступается народ.
Да и есть чему дивиться:
Ворот золотом расшит,
На кудрях сибирский соболь,
На кафтане — аксамит.
А за ним толпою пестрой
Сходят царские стрельцы,
И низовые бурлаки,
И донские удальцы.
«Здравствуй, батюшка родимый! —
Все кричат, и стар и мал. —
Подобру ли поздорову?
Где, кормилец, пропадал?» —
«На царя работал, братцы;
За святую бился Русь…
Вот опосле, время будет —
Здесь делами разберусь;
А теперь гулять приглянул!
Пей, народ, на Стенькин счет!..»
И с ватагою казацкой
Шумно городом идет.
Всех поит, не разбирая,
Государевым вином,
Серебро горстями мечет,
Стелет улицу сукном.