По центру храма она наткнулась на воду, журчание которой она слышала до этого. Это оказался бассейн десяти футов шириной, черный словно чернила и освещенный все теми же красными свечами. Возле него в серебристом плаще сидел молодой человек и тихо плакал. Она заметила, что он опустил руку в бассейн. По воде медленно разбежались круги. Когда он достал руку из воды, он один за другим обсосал пальцы. – «Он должно быть страдает от жажды», – Неподалеку от него на краю бассейна стояли чаши. Арья наполнила одну из них и протянула ему, чтобы он мог напиться. Молодой человек уставился на нее, и смотрел какое-то время на протянутую воду. – Валар моргулис. – Наконец сказал он.
– Валар дохаэрис. – Откликнулась она.
Он начал пить воду, и с глухим бульканьем уронил чашу в бассейн. Затем он подтянулся и встал на ноги, шатаясь и держась за живот. Мгновение Арья думала, что он вот-вот упадет. Только после этого она заметила черное пятно ниже его пояса, которое расползалось прямо на глазах. – Ты ранен. – Сказала она, но человек не обратил на нее никакого внимания. Он неуверенно побрел к стене и забрался в один из альковов на твердую постель из камня. Когда Арья огляделась, она увидела другие альковы. В некоторых из них она заметила спящих пожилых людей.
«Нет», – раздался в ее голове полузабытый шепот. – «Они мертвы или умирают. Смотри глазами».
Чья-то рука коснулась ее ладони.
Арья моментально развернулась, но это оказалась всего лишь маленькая девочка. Бледная малютка в балахоне с капюшоном, который, казалось, был ей великоват и полностью ее поглотил. Он был черным с правой стороны и белым с левой. Под капюшоном оказалось изможденное скуластое лицо, впалые щеки и огромные черные глаза, которые были похожи на два блюдца.
– Не хватай меня. – Предупредила бродяжку Арья. – Последнего парня, который меня хватал, я убила своими руками.
Девочка произнесла несколько слов, но Арья ничего не поняла.
Она покачала головой. – Ты не говоришь на Общем языке?
Чей-то голос у нее за спиной произнес: – Я говорю.
Арье совсем не понравилось, как они все к ней подкрадываются. Человек в капюшоне оказался высоким и был одет в большую версию черно-белого балахона, надетого на девочке. Под капюшоном, кроме темноты, все, что ей удалось разглядеть – это мерцающее отражение красных свечей в его глазах. – Что это за место? – задала она ему вопрос.
– Это место покоя. – У него был мягкий голос. – Здесь ты в безопасности. Это дом Черного и Белого, дитя. Хотя ты еще слишком мала для того, чтобы искать милости Многоликого бога.
– Он что-то вроде бога южан – один с семью лицами?
– С семью? Нет. У него лиц без счета, малышка, столько – сколько звезд на небе. В Браавосе люди поклоняются тем, кому хотят… но в конце каждой дороги стоит Он, Многоликий, ожидая. Не бойся. Тебе он тоже когда-нибудь встретится. Тебе нет нужды бросаться в его объятья.
– Я пришла только чтобы разыскать Якена Х’гара.
– Мне не знакомо это имя.
Ее сердце екнуло. – Он был из Лораса. Его волосы были белыми с одной стороны и красными с другой. Он обещал научить меня своим секретам и подарил это. – Железная монетка была зажата в кулаке. Когда она раскрыла пальцы она прилипла к потной ладони.
Жрец внимательно изучил монетку, хотя и не попытался к ней прикоснуться. Бродяжка с огромными блюдцами-глазами тоже внимательно ее рассматривала. Наконец, человек в капюшоне произнес: – Назови мне свое имя, дитя.
– Соленая. Я пришла из Солеварен, что на Трезубце.
Хотя ей было не видно его лица, она почувствовала, что он улыбается. – Нет, – ответил он. – Назови свое имя.
– Голубок. – ответила она на этот раз.
– Твое настоящее имя, дитя.
– Моя мать называла меня Нэн, но они называли меня Лаской…
– Имя.
Она вздохнула. – Арри. Я – Арри.
– Уже ближе. А теперь правду?
«Страх ранит сильнее меча», – напомнила она себе. – – «Арья». – Она прошептала это слово впервые за долгое время. Второй раз она выпалила его в полный голос: – Я – Арья из рода Старков.
– Да, это ты. – Произнес он. – Но Дом Черного и Белого не подходит для Арьи из рода Старков.
– Умоляю, – попросила она. – Мне некуда больше идти.
– Ты боишься смерти?
Она закусила губу. – Нет.
– Позволь нам взглянуть. – Жрец откинул капюшон. Под ним не оказалось лица, только пожелтевший череп с лоскутами кожи, едва державшимися на щеках. В одной из пустых глазниц извивался белый червь. – Поцелуй меня, дитя. – Прокаркал он. Его голос стал сухим и хриплым как смертельный скрежет.
«Он, что? Решил меня напугать?» – Арья поцеловала его туда, где должен был находиться нос, и попыталась откусить высунувшегося из глазницы червя, но он растворился как тень в руке.
Пожелтевший череп тоже пропал и вместо него показалось доброе лицо пожилого человека, который улыбался, глядя на нее. – Еще никто никогда прежде не пытался съесть моего червя. – Сказал он. – Ты голодна, дитя?
«Да», – подумала она. – «Но я жажду не хлеба».
Серсея
Шел холодный дождь, раскрасивший стены и бастионы Красного замка в темный, словно кровь цвет. Королева, крепко держа за руку короля, вела его через грязную жижу на дворе, где их уже поджидали носилки. – Дядя Джейме сказал, что я смогу ехать верхом и бросать простолюдинам монетки. – Жаловался мальчик.
– Ты хочешь заболеть? – Она бы ни за что не стала рисковать. Томмен не такой крепкий каким был Джоффри. – Твой дедушка на небе хотел бы увидеть, что ты стал достойным королем. Не можем же мы появиться Великой Септе мокрыми и грязными. – «Достаточно уже одного того, что мне опять пришлось надеть траур». – Черный никогда не был ее любимым цветом. С ее светлой кожей, в черном она сама выглядела как какой-нибудь труп. Серсея встала за час до рассвета, приняла ванну и уложила прическу, поэтому у нее не было ни малейшего желания позволить дождю уничтожить плоды ее трудов.