«Дурак ты, Фризе, а не сыщик! — сказал он своему зеркальному двойнику и хотел показать язык, но поостерегся. Бабушка, когда-то его предупреждала: будешь кривляться перед зеркалом, таким кривым и останешься на веки вечные.
При воспоминании о добрейшей бабушке он невольно улыбнулся во весь рот и подумал:
«А что, если взять и подарить оба телика, какому-нибудь детскому дому? Телевизоры почти новые, цифровые. Ребятишкам будут в радость».
Мысль об этом словно камень у него с души сняла.
«Вот будет смеху, когда они вместе с училками усядутся смотреть передачу “Спокойной ночи, малыши”, а с экрана Дживс скажет: “Ну как, господин Штирлиц, вы готовы обсудить мое предложение?”»
Он подмигнул своему отражению в зеркале и отправился в обратный путь. Фризе давно подсчитал, сколько шагов надо сделать, чтобы пройти по квартире от окна на кухне до входных дверей: сто двадцать. Когда на улице лил дождь или мороз подбирался к двадцати градусам, «барражирование» по квартире заменяло ему прогулки по городу. Да и в хорошую погоду помогало собраться с мыслями.
Он проходил по гостиной, когда, его окликнул приятный, хрипловатый басок:
— Володя!
На экране телевизора красовался мужчина средних лет. Невысокий, плотный. Можно даже сказать, толстяк. Он был в костюме и при галстуке, но поверх костюма был накинут белый халат. Позади, насколько хватало глаз, простирались освещенные ярким солнцем пески.
— На войне, как на войне! — строго произнес Фризе, не спуская глаз с гостя. — Это уже не шутки, господин пришелец, а настоящий террор. Несанкционированное вторжение в частные владения. Вам серьезная статья светит!
Он понимал, что зря сотрясает воздух, что тот, кто устроил этот розыгрыш, не слышит его, но удержаться не мог.
— Что я тебе посоветую, Володя? — ворчливым голосом сказал мужик, пропустив мимо ушей предупреждение. — Брось-ка ты артачиться. — Ты это… Короче, не будь дураком. И слушай меня внимательно.
Он сложил руки на груди и потер ладонями локти. Как будто стоял в нерешительности на берегу реки и раздумывал, прыгать ему в холодную воду или нет? Только откуда было взяться среди песков холодной речке?
Но едва уловимая игра света и тени на его широком лице не примерещилась же сыщику? Так бывает, когда от легкой водной ряби отражаются веселые солнечные зайчики.
— Ты чего молчишь, сыщик? Может, плохо слышишь? Я бы мог и поближе подойти, да тут речка.
«Вот! Есть все-таки речка! — с удовлетворением подумал Фризе, на секунду забыв, что его всего-навсего, разыгрывают. — Догадливый я малый! Не растерял наблюдательность!»
— А перевозчик вторую неделю пьет, — пожаловался пришелец. — Какой-то проходимец с вашей стороны ему коробку виски подарил. Коррупция, она и у нас коррупция. Взятка, если по русски выражаться.
Упоминанию пьющего перевозчика Фризе не придал значения. Господи, да кто только не пьет в нашем мире?! И короли, и президенты, и академики и плотники. Перевозчики не исключение.
— Так будешь меня слушать или нет?
«А почему бы и не послушать? — подумал Владимир. — Пусть повеселятся. От меня не убудет. Если выслушаю до конца, может быть, они отстанут?»
И тут ему, словно кто-то шепнул на ухо: «Фризе, опомнись! Какой это, к черту, розыгрыш! Ты же “вживую” разговариваешь со своими непрошеными гостями. Они адекватно реагируют на твои реплики, вразумительно отвечают. — Владимир тряхнул головой. — Бр-р-р! Какая-то абракадабра! Такого просто не может быть!
А беспроводная связь? — Сыщику показалось, что он нашел рациональное объяснение всем “чудесам”. — Сидит где-то в укромном уголке паскудник и вещает».
Но что-то тут не стыковалось. А вот что…
— Ты, Володя, не с бодуна ли сегодня? Никак не можешь сосредоточиться! — начал проявлять нетерпение собеседник.
Сыщик обреченно вздохнул.
— Уже сосредоточился, вещайте.
— Послушай, клоун! Я сейчас тебе такое «вещание» устрою, что век будешь помнить!
Владимир непроизвольно зажмурился, когда увидел, как мужик тянет с телеэкрана к его лицу здоровенную волосатую руку.
Щелчок по носу был таким сильным, что из глаз сыщика непроизвольно брызнули слезы. Справившись с шоком, Фризе посмотрел на экран.
Обидчик сказал как ни в чем не бывало:
— Ты бы присел, милок. Разговор у меня долгий. Ноги пожалей. Тебя артриты-артрозы не мучают?
— Не мучают, — Буркнул Фризе и сел в удобное кожаное кресло. В детстве, свернувшись калачиком, он любил засыпать в этом кресле, обняв большого плюшевого медведя.