Все это время я без остановки работал руками, разматывая бык-гордень, потом взял конец каната, завязал его булинем вокруг сезня и стал опускать петлю, пока она не охватила плечи парня. Затем я потянул за канат, затягивая петлю у него под мышками. Еще минута, и он был поднят на рей. В неровном лунном свете я разглядел большой синяк у него на лбу — очевидно, след от удара нижней кромки паруса, сбившего Тома с рея.
Мы стояли, с трудом переводя дыхание, и тут до нас донесся откуда-то снизу голос второго помощника. Вильямс глянул вниз, затем повернулся ко мне и издал короткий хриплый смешок.
— Ну-ну! — сказал он.
— В чем дело? — быстро спросил я.
Он дернул головой, показывая вбок и вниз. Я развернулся, ухватившись одной рукой за штаг и придерживая второй рукой потерявшего сознание матроса. Только тогда я смог посмотреть вниз. Сначала я ничего не увидел. Затем снова раздался голос второго помощника:
— Эй, кто там на рее? Какого черта вас туда занесло?
Теперь я видел его. Он стоял там, где начинались ванты брам-стеньги, с наветренной стороны, лицо его было обращено вверх — он оглядывал оснастку и реи. В лунном свете оно виделось мне расплывчатым, бледным овалом.
Он повторил свой вопрос.
Я отозвался:
— Здесь Вильямс и я, сэр. С нами Том, он сорвался с рея.
Я замолчал. Он начал подниматься. С вант подветренной стороны донесся неясный гул — переговаривались матросы.
Вскоре второй помощник присоединился ь нам.
— Ну, так что стряслось? — зло поинтересовался он. — В чем дело?
Он нагнулся, вглядываясь в лицо Тома. Я начал было объяснять, но он остановил меня:
— Он что — мертв?
— Нет, сэр, — сказал я. — Думаю, что нет, но бедняга едва не разбился. Он висел на сезне, когда мы добрались сюда. Парус сбил его с рея.
— Что? — сказал он резко.
— Ветер надул парус, и тот сбросил его…
— Какой ветер? — прервал он меня. — Что ты несешь? Ветра и в помине нет. — Он перенес тяжесть тела на другую ногу. — Что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что вы уже слышали. Ветром швырнуло низ паруса по рею и сбило Тома. Вильямс и я, мы оба видели, как это произошло.
— Что ты несешь, такое возможно только при очень сильном ветре!
Мне показалось, что в его голосе, помимо всего прочего читается растерянность; что-то вызвало в нем подозрение, я явно чувствовал это.
Он взглянул на Вильямса и, похоже, собирался чтото спросить у него, затем, точно передумав, повернулся и закричал одному из матросов, следующих за ним, чтобы тот спустился вниз и притащил сюда бухту нового трехдюймового манильского каната и блок.
— Только живо! — приказал он в завершение.
— Слушаюсь, сэр, — сказал матрос и начал быстро спускаться.
Потом второй помощник обратился ко мне:
— Когда спустите Тома на палубу, я жду от вас более убедительных объяснений, нежели те, что вы плели тут мне сейчас. Со мной такое не проходит!
— Слушаюсь, сэр, — ответил я. — Только другого объяснения не будет.
— Что ты хочешь сказать? — заорал он на меня. — Я тебе покажу «не будет», я не потерплю дерзости ни от тебя, ни от кого другого!
— Я и не думал дерзить, сэр. Я только хотел сказать, что это единственное возможное объяснение, другого нет.
— А я тебе говорю, не морочь мне голову! — повторил он. — Что-то в этом деле чертовски много неясного. Придется доложить обо всем капитану. Не могу же я пересказывать ему весь этот бред… — Он вдруг замолчал.
— Разве это первый раз, когда чертовски все непонятно? — спросил я. Вам-то это прекрасно известно.
— Что ты имеешь в виду? — резко спросил он.
— Бросьте, сэр, давайте начистоту, как насчет того парня, которого мы по вашему приказу ловили на днях? Довольно странный вышел случай, разве не так? Сегодняшнее происшествие будет куда легче объяснить, если…
— Хватит, Джессоп! — приказал он сердито. — Я не хочу больше об этом слышать. Ты понял? — Однако чтото в его голосе подсказывало мне, что я отыграл одно очко в этой стычке. Мне было абсолютно ясно, что он уже не столь уверен в себе.
После этого он, наверно, с минуту молчал, когда же заговорил снова, это уже касалось того, как помочь пострадавшему.
— Одному из вас, видимо, придется спускаться по вантам другого борта и страховать его канатом.
Он посмотрел вниз и закричал:
— Эй, скоро вы там? Где блок и тали?
Я услышал, как один из матросов откликнулся:
— Уже несу, сэр!
Через секунду я увидел, как голова этого матроса появилась над марсом. Блок был перекинут у него на шее, а конец каната через плечо.
Мы быстро установили блок и тали и опустили Тома на палубу. Затем мы отнесли его в кубрик и уложили на койку. Второй помощник велел принести бутылку с коньяком и начал большими дозами вливать его Тому в рот. Одновременно с этим двое матросов растирали Тому руки и ноги. Через несколько минут он стал приходить в себя, и вскоре, после внезапного приступа кашля, открыл глаза. Он смотрел на нас с удивленным, озадаченным видом. Затем он ухватился за край койки и приподнялся. Один из матросов поддерживал его; помощник капитана отступил на шаг и осмотрел его критическим взглядом. Том поднял руку и потрогал голову.