Сейчас, вспоминая все это, я должен отметить, что при дневном свете призрак был заметен только на фоне белой палубы в виде едва различимого сероватого облачка, прилипшего к Тамми.
А сверху на пареньке сидел я, взмокший, запыхавшийся и не на шутку перепуганный; Тамми неистово вопил и отбивался, как сумасшедший, — я боялся, что не смогу удержать его.
Потом до моего слуха донесся крик второго помощника и топот ног, бегущих по палубе. Несколькими секундами позже сразу несколько рук вцепились в меня, отрывая от парня.
— Трусливый подонок! — выкрикнул кто-то.
— Держите его! Держите! — кричал я. — А то он бросится за борт!
После этого они вроде как сообразили, что я не занимаюсь избиением младенца, и отпустили меня. Я поднялся на ноги. Двое матросов продолжали держать Тамми.
— Что с ним случилось? — потребовал ответа второй помощник. — Что тут произошло?
— Парень спятил, не иначе, — сказал я.
— С чего ты взял? — спросил второй помощник.
Прежде чем я успел ответить, Тамми неожиданно прекратил сопротивление и растянулся в изнеможении на палубе.
— Хлопнулся в обморок, — сказал Пламмер сочувственно. Он смотрел на меня с недоумением и каким-то подозрением. — В чем тут дело? Что это нашло на паренька?
— Отведите его на корму, пусть отлежится в каюте! — приказал второй помощник. Я сообразил, что он хотел бы избежать лишних расспросов. Он, похоже, догадался, что произошло нечто такое, о чем лучше не распространяться перед всей командой.
Пламмер нагнулся, чтобы поднять практиканта. Второй помощник остановил его.
— Оставить, Пламмер. Джессоп, ты отнесешь его. — Он повернулся к остальным матросам. — Всем разойтись.
Матросы двинулись на бак, взволнованно переговариваясь друг с другом.
Я поднял паренька и отнес на корму. Второй помощник сказал:
— В каюту его не заноси. Положи парня на шканцах. Я послал его приятеля за коньяком.
Когда принесли коньяк, мы влили в Тамми несколько глотков и быстро привели его в чувство. Он приподнялся и начал обеспокоенно озираться.
— Что со мной? — спросил он, потом, увидев второго помощника, воскликнул: — Я потерял сознание, сэр, верно?
— Теперь с тобой все в порядке, парень, — успокоил его второй помощник. — Тебе немного нездоровилось, и поэтому сейчас тебе лучше пойти и полежать.
— Я чувствую себя превосходно, — возразил Тамми. — Зачем…
— Делай, что "обе говорят! — перебил второй помощник. — Не люблю, когда приходится дважды повторять! Если понадобится, я пришлю за тобой. Тамми встал и, слегка покачиваясь, побрел в каюту. Мне кажется, он был все-таки рад возможности отдохнуть.
— Ну, выкладывай, Джессоп, — сказал второй помощник, поворачиваясь ко мне. — Из-за чего весь этот шум? Давай, не стесняйся!
Я открыл рот, но не успел и слова сказать, как он, взмахнув рукой, остановил меня.
— Одну минутку, Джессоп, — сказал он. — Ветер, наконец-то!
Взлетев по трапу на ют, он отдал штурвальному приказания. Затем спустился обратно и закричал:
— Брасопить фок по правому борту! — потом он повернулся ко мне: Позже доскажешь, сейчас некогда.
— Слушаюсь, сэр, — ответил я и побежал помогать другим парням на брасах.
Мы развернули реи к ветру, действуя канатами с правого борта, и второй помощник сразу же послал нескольких вахтенных распускать паруса. После этого он подозвал меня.
— Ну, рассказывай, Джессоп.
Я рассказал ему об огромном корабле-призраке и о том, что произошло с Тамми. Второй помощник, не дожидаясь конца моего рассказа, стрелой бросился к борту, чтобы своими глазами убедиться в правоте моих слов. Он наклонился через поручни и посмотрел в море. Я тоже подошел и встал рядом; но поверхность воды покрылась рябью от поднявшегося ветра, и ничего не было видно.
— Бесполезно, — заметил он через некоторое время. — Лучше отойти от борта, пока мы не привлекли внимания всех остальных. Отнеси-ка эти фалы к кормовому кабестану.
С того момента и до конца вахты мы были загружены работой — ставили паруса. Я чертовски устал, и когда услышал наконец бой склянок, чуть ли ни бегом отправился в кубрик, где проглотил торопливо завтрак и завалился спать.
В полдень, когда мы заступили на дневную вахту, я первым делом заглянул за борт, но в море не было никаких следов гигантского корабля. Второй помощник занял меня работой на все четыре часа, заставив плести шпигованный мат, а Тамми было поручено закончить начатый им линь. Уходя, он велел мне присматривать за пареньком. Но парень к этому времени уже полностью пришел в себя, в этом у меня сомнений не было, хотя я и заметил одну особенность — в высшей степени примечательную! — за всю вахту он не проронил почти ни слова. В четыре часа мы сменились; в кубрике шла раздача чая.
Пробили четыре склянки; мы снова вышли на палубу, и я увидел, что легкий ветер, подгоняющий нас в течение дня, стих и мы едва продвигаемся вперед. Солнце висело низко над горизонтом, небо было чистым. Пару раз, осматривая горизонт, я натыкался взглядом на странное колебание воздуха, схожее с тем, что предшествовало появлению тумана; более того, в обоих случаях я видел реально тонкую дымку, поднимающуюся, очевидно, из океана. Она наблюдалась на небольшом расстоянии слева по борту; в остальном море выглядело мирным и спокойным; и хотя я напрягал зрение, вглядываясь в воду, мне не удалось обнаружить никаких признаков того огромного призрачного корабля, что днем раньше так напугал меня.