— Как «что»? Разве Касьян не сказал тебе, что именно он будет рубить дерево? А ты свободен от этой неприятной задачи! Касьян справится с ней великолепно!.. Не так ли, мой мальчик? — Это она уже Касьяну.
— Фиг, — чистым голосом сказал Касьян. — То есть «лос фигос».
Теперь монитор занимали не только его лицо и плечи, Касьян был виден целиком. Он сидел на перевёрнутом ведёрке из-под кашевария. Очень близко. Казалось, его терракотовые коленки торчат наружу сквозь экранное стекло. Касьян теребил на белой водолазке такой же, как у Тома, якорёк.
У фройлен Дули наполовину убавилась жизнерадостность.
— Э… майн либер кнабе… как это понимать?
— А вот так! Не буду рубить! Оно живое!
— Оно компьютерное! — скандально заголосил оператор Ефросиний Щтульц. — Настоящее никто не станет трогать! Договорились же!
Касьян сказал:
— В кино не различишь, компьютерное или настоящее. Все увидят, что дерево убили… А я тоже компьютерный!.. Ну и что?
Сценарист Вова мягко разъяснил:
— Любезный Касьян. Ты создан по программе, которая написана для моего сценария. Ты обязан её выполнять.
— Ага! Вот! — Касьян вытянул вперёд руку со сжатым кулаком. И все увидели, что это не просто кулак, а фига. Точнее — дуля. Она с размаха заполнила экран, и, несмотря на громадность, была удивительно настоящей — с мальчишечьими щуплыми суставами, царапинами, и обгрызанным ногтем на большом пальце.
— Хулиган, — с ласковой печалью проговорил сценарист Вова. — Вот и пиши про таких. Ай-яй-яй…
— Слишком много о себе понимает! — возгласил Ефросиний. — Заразился характером от своего прототипа. Мы это исправим! — Он согнулся над клавиатурой и нажал «Deletе». У Тома внутри ухнуло. Но… ничего не случилось. Фига не исчезла, только слегка опустилась. За ней блестел синий взгляд Касьяна — дерзкий и насмешливый.
— Глючит, — процедил Ефросиний. — Ничего, мы сейчас… — И хотел нажать снова.
— Не надо! — воскликнула фройлен Дуля. Она подскочила и захлопала в ладоши. — Это же чудесная творческая находка! Великолепный кадр! Он будет эмблемой нашей студии! «Дуля-фильм»! Мы прославимся, как «Мэтро Голдвин Майер». Ура!
— Фройлен Дуля, вы спятили, — горестно сообщил Ефросиний Штульц. — Это дурное влияние несовершеннолетнего Сушкина. С таким названием нас не пустят ни на один телеканал…
— Наоборот! Зазывать будут! «Дайте нам для проката ваш фильм «Никто не срубит дерево»»!
— Э… Дульсинея Порфирьевна. Фильм называется не так, — осторожно напомнил сценарист Вова. — Вы же сами придумали название «Срубить дерево». Уже написаны аннотации…
— Плевать! Я меняю название! И меняю содержание! Мальчики правы: зачем гробить этого великана? Дерево уникально! Оно — как знаменитый дуб в романе Толстого «Война и мир»… который, конечно, никто из присутствующих здесь не читал…
— Я читал, — независимо сообщил Том. Правда, читал он (утащив книгу у дяди Поля) только описание Бородинского боя, но этого было достаточно для дерзкого заявления.
— Умница! — восхитилась Дульсинея. — Уникальный ребёнок!.. Вова, вы сегодня же начнёте переписывать финал. Как мальчик и его друзья защищают дуб, не пускают к нему злодеев, напяливших чёрные маски. Позаботьтесь о напряжённости коллизий!
Том хотел спросить, что такое коллизии, но вместо этого сердито уточнил:
— Он не дуб, а туренский тополь…
— Тем более! — возликовала Дульсинея. — Вова, приступайте!
— Но фройлен Дуля…
— Никаких «но»! Творческий процесс продолжается!..
Оператор Ефросиний Штульц поскрипел зубами.
— А с этим-то что делать, с Касьяном? Он теперь ни к чему. Убрать? — И Ефросиний мстительно направил палец на клавишу «Delete».
— Не смейте! — вскинулся Сушкин.
Касьян уменьшил на экране размер фиги и сказал из-за неё:
— Том, пусть старается, С пупу сдёрнет…
Ефросиний потыкал клавишу раз сорок и боязливо оглянулся:
— Система не работает. Надо звать специалиста…
— Да оставьте вы мальчиков в покое, — беззаботно велела Дуля. — Видите, они подружились… Лучше позаботьтесь о понтоне для подъезда главной камеры к дереву…
— Но тогда я снимаю с себя ответственность за…
— Снимите. И повесьте на крючок за дверью…
Оператор пошёл за дверь, но остановился рядом с Вовой.
— И все-таки, фройлен Дульсинея… — опять сладко въехал в беседу сценарист Вова. — Если мы приступим к модернизации сценария…
«Что такое «модернизация»»? — мелькнуло у Сушкина, однако спрашивать он не стал. Шагнул подальше от споривших киношников, поближе к монитору. Одними губами сказал Касьяну: