Выбрать главу

Занимаясь философиею в перемежку с родственными посещениями, Ты едва ли думаешь (как многие), что петербургские учебные «события» немедленно приобретают всероссийскую известность:[16] например, мои фактические сведения ограничиваются (почти) печатаемым в «Новом времени» и относящимся скорее к старым временам — не очень также «добрым».

5. <Варшава, 8 октября 1901 г.>[17]

Милый мой Сашура,

Мысль, теперь осуществленная Тобою, посещала и меня не раз за нынешнее лето: собирался написать Тебе о примирении «деятельности» с «созерцательностью» — в смысле перемены факультета «хлебного» (или служебного) на более литературный (и педагогический)[18] однако не хотел «смущать» на случай уже состоявшегося умиротворения в обратном направлении: так можно было заключить из Маминого сообщения о «новой (твоей) ясности» пред наступлением последнего учебного периода и из твоих стихов о «светлой темноте» по крайней мере одного предмета, изучаемого петербургскими юристами на III курсе (в мое время — на II-м). «И тут есть боги» — как сказал когда-то Аристотель, занимаясь даже «внутренностями» животных;[19] но, конечно, «Сотворивый мир открыт» — не говоря о «чувстве» — преимущественно «в разуме» и в «лире», почему от всей души приветствую Тебя на этом, в сущности, и «самом легком» (т. е. благодарном — при талантах) поприще научного труда, к Нему (который «шлет свои дары»)[20] нас приближающем, хотя еще и не приравнивающем, в чем убеждает даже «Мефистофель» — несмотря на традиционное свое «eritis sicut Deus».[21]

До свидания зимою в П<етер>бурге. Поздравляю с буд<ущим> гражд<анским> совершеннолетием.

Твой папа.

Посылаю всего 300 руб.

8 октября 1901 г. См. Р. S.

P. S. К счастью, и моя ученая «мораль», по-видимому, для Тебя излишня.

6. <Варшава, 28 июня 1902 г.>

Очень Тебе благодарен, милый мой Сашура, за полученные «характерные» стихи и извещение о переходе в следующий курс,[22] где можно еще год подумать о дальнейшей специализации, не исключающей (а даже обуславливающей своим усиленным «анализом» возможность новых) философских обобщений — в частности, при помощи общения «с товарищи» по факультету или с «Филос<офским> Обществом С-П<етер>бургским». Самая несчастная из всех та внутренняя «специальность», что сосредотачивает человека на одном лице — своем или чужом, чем нарушается общественное «равновесие», к<ото>рое (поскольку и оно — не непосредств<енное> проявление, а только производное, несовершенное творение благого божества) за это воздает жестокое «отмщение», едва ли открывая «молодому Вертеру» «иные дали»: ведь ему пришлось бы дальше созерцать «прекрасное созвездие Б. Медв<еди>цы»[23] — «когда б он знал» (хотя бы из латинского Томазия), что избавляется в «уединении» от посторонней «глупости», но наживает собственную — «более опасную».[24]

Конечно Ты и без меня (да и без Д. С. Мережковского) отлично понимаешь Гете, у к-рого «как в первый день прекрасны — аllе seine hohen Werke»;[25] отчего бы и не подражать ему (способному уравновешивать каких-нибудь терзающих «вакханок» Еврипидовых с истерзанными соловьевскими «чертями») в объективном юморе (уже эпистолярном)? Впрочем, я не столько задаю головоломные вопросы, сколько «отвечаю» (скромно) по-французски: cela viendra un jour peut-être,[26] Твоей Маме прежде удавалось более комическое, вообще эпическое; «юмора» — житейского, быть может, и литературного — не лишены и «Блоки» — при хорошей пище и благоприятной почве для него (не чуждого твоим же детским сочинениям).[27]

Не знаю, побывал ли Ты перед отъездом у моих родных: они могли узнать при случае, не нужно ли Тебе поехать на море для поправления здоровья и для развлечения, но ничего не пишут — даже где они теперь находятся. Надеюсь, что Ты сам (или при Мамином посредстве) мне доставишь лишний и удобный повод быть полезным издали — до отлагаемого по различным обстоятельствам свидания «зимою в П<етер>бурге», где и фетовское «небо» прекращает летом всякий «задушевный зов».[28] Однако при свободном выборе меня привлек бы не татарский юг, а финский север, соответствующий и твоей потребности в «obscurité de ciel serein» (скрывающей, по мнению Гюго, вселенские потемки близостью к одной «звезде»). Со временем поедешь, вероятно, за границу, где, «уравновесив» мало сознанные франко-русские симпатии, практически займешься и немецким языком, завоевавшим себе гегемонию во всех филологич. науках. В виде иллюстрации пересылаю два письма парижских — моего ученика и бывшего сотрудника в «практич<еских> занятиях» Е. В. Спекторского; прошу их возвратить мне в П<етер>бурге. Принимают ли посылки или переводы денежные на Подсолнечной?

Твой папа.

7. <Варшава, 21 сентября 1902 г.>[29]

Писать нет времени — при всем желании иметь известия или стихи.

21. IX.1902

8. <Варшава, 2 октября 1902 г.>

Дорогой Сашура! Относительно часов — не сделаешь ли Ты еще одну попытку радикально обновить их механизм у добросовестного мастера, с заменою истершихся колес, камней и проч.? Издержку я охотно принимаю на свой счет но не стесняю предоставленного Тебе права полного распоряжения.

Благодарю за объективное письмо и за удачные стихи[30] — особенно Екклесиаста, многое «исследовавшего», а «заповеди (ибо «в этом все для человека») соблюдавшего» (гл. 12).[31]

Твой папа

2 октября 1902 г.

9. <Варшава, 14 ноября 1902 г.>

Милый мой Сашура! Поздравляю Тебя с днем рождения — прося прислать мне (заказною бандеролью и не позже первых чисел декабря) курс логики Введенского, а также (если есть и не нужна теперь, то) «Логику» Минто.[32]При лучшей обстановке (к сожалению — не в ней лишь дело) для «досуга» было бы довольно натурально, если бы и Ты когда-нибудь приехал погостить ко мне. Что «Новый путь» и проч.?[33]

Во избежание чрезмерной «отвлеченности» (благодаря которой мы с Тобою пропустили даже годовое философское собрание 22 октября)[34] пиши мне иногда и о родных. Не знаю — получил ли Ты мою записку (до приезда) о часах (о коих на словах меня опять спросил) и о стихах (жалею, что не удалось прочесть других до рукописи)? Адрес Ангелиночки:[35] Изм<айловский> просп<ект>, д. 9, кв. 30 (попроси ее прочесть «Мой садик»[36] — и т. п.).

Твой папа.

14 ноября 1902 г.

10. <Варшава>, 19 ноября 1902 г

Дорогой Сашура! Будучи довольно редким посетителем, не пожелаешь ли поздравить тетю Александру Николаевну[37] с днем рождения — 22 ноября? (Баскова улица, № 8 — вблизи Бассейной). Вечером там встретишь, вероятно, и других родных. Во избежание чрезмерной «отвлеченности» (благодаря к<ото>рой мы с Тобою пропустили даже годовое философское собрание 22 октября) пиши мне иногда и о делах житейских. Адрес Ангелиночки: Изм<айловский> просп<ект>, д. 9, кв. 30, ворота с площади Соборной, вход налево, звонить крепче. В праздники бывают у нее кузены из кадетиков и реалистов, или же ее увозят в Ц<арское> Село — к двоюродной сестре; застать всего удобнее по будням — в 3 часа (обедают в 5 1/2).

вернуться

16

Очевидно, до Александра Львовича дошли слухи об избиении студенческой демонстрации на Казанской площади 4 марта, и он интересуется подробностями и тем, как это событие отразилось на жизни университета. В ответном письме от 2 мая 1901 г. Блок сообщает: «Что касается подробностей учебных волнений, то я знаю о них также большею частью по газетам (самое точное?). Частные же слухи до такой степени путаны, сбивчивы и неправдивы, а настроение мое (в основании) так отвлеченно и противно всяким страстям толпы, — что я едва ли могу сообщить Вам что-нибудь незнакомое» (VIII, 15).

вернуться

17

Письмо на трех отрезных купонах денежного перевода (300 р.).

вернуться

18

В письме от 29 сентября 1901 г. (VIII, 24–25) Блок сообщает отцу о «важной перемене» в своей жизни — переходе с юридического на историко-филологический факультет университета, подробно обосновывает причину. В заключение он пишет: «Мама очень поддерживает меня в моих начинаниях. Хотел бы знать, что думаете об этом Вы?» (VIII, 25).

вернуться

19

Выражение, видимо, приписано Аристотелю, так как соответствует его мировоззрению, в частности, как автора работ по зоологии. В ответном письме от 16 октября Блок деликатно поправляет отца, цитируя по-гречески слова о том же самом, принадлежащие (на этот раз достоверно) Фалесу Милетскому (VIII, 26).

вернуться

20

Слова из стихотворения Блока «Моей матери» («Чем больней душе мятежной», 8 марта 1901 г. Впервые было напечатано в литературно-художественном сборнике «Стихотворения студентов С.-Петербургского университета», 1903).

вернуться

21

Слова эти Мефистофель вписывает в книжку студента, размышляющего о выборе факультета, в «Фаусте», ч. I, сцена 4.

вернуться

22

Посылая отцу стихотворение «Когда святого забвения», май 1902 г. (впервые — «Новый путь», 1903, № 3), Блок пишет в письме от 4 июня 1902 г.: «Прилагаю одно из характерных стихотворений» («Письма к родным», I, с. 76). В этом же письме он говорит, что затрудняется еще пока в выборе отделения для специализации, и как о важном событии своей жизни сообщает о знакомстве с Мережковскими.

вернуться

23

О «прекрасном созвездии Большой Медведицы» вспоминает Вертер в предсмертном письме к Лотте (Гете. «Страдания юного Вертера»).

вернуться

24

О каком изречении немецкого юриста и философа Христиана Томазия (1655–1728) идет речь, установить не удалось.

вернуться

25

все его высокие творения (нем.)

вернуться

26

это, быть может, когда-нибудь случится (франц.)

вернуться

27

По-видимому, имеются в виду юмористические стихи Блока, которые тот сочинял для рукописного журнала «Вестник».

вернуться

28

Из стихотворения Фета: «Измучен жизнью, коварством надежды…»: «И только в небе, как зов задушевный, // Сверкают звезд золотые ресницы».

вернуться

29

Написано на трех отрезных купонах денежного перевода (300 р.).

вернуться

30

Блок в письме от 26 сентября 1902 г. просит у отца разрешения обменять подаренные ему золотые часы с придачей к ним испорченных своих — «на какие-нибудь хорошие часы». Блок посылает отцу три своих стихотворения, «еще не предназначенных» для напечатанья в «Новом пути»: «Золотистою долиной», «Экклесиаст», «Свет в окошке шатался» («Письма к родным», I, с. 80).

вернуться

31

Ссылка на конец 12-й гл. книги «Екклесиаста» из «Ветхого завета», где сказано: «…Бойся бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека…».

вернуться

32

Отвечая на просьбу отца прислать книги, Блок писал 29 ноября 1902 г.: «Посылаю Вам логику Минто, которую получил недавно в виде приложения к раммовскому «Самообразованию» <…> а логику Введенского в университете не нашел, моя же мне очень теперь нужна и в очень тяжелом переплете, что несколько затруднило бы пересылку» (VIII, 47).

вернуться

33

В том же письме: «В первом № «Нового пути» мои стихи помещены не будут, но позже, говорят, непременно». (VIII, 47). Стихи Блока были впервые напечатаны в № 3 журнала «Новый путь» за 1903 г. под названием: «Из посвящений».

вернуться

34

О годовом философском собрании 22 октября Блок знал, о чем он и сообщил отцу (VIII, 48).

вернуться

35

Ангелина Александровна Блок (1892–1918) — дочь Александра Львовича от второго брака с Марией Тимофеевной Беляевой (1876–1922).

вернуться

36

Стихотворение А. Н. Плещеева «Мой садик» стало особенно популярным после того, как П. И. Чайковский в 1883 г. написал на этот текст музыку.

вернуться

37

Александра Николаевна Блок — жена Петра Львовича Блока, брата А. Л. Блока.