Я резко поднялась на ноги, окинув старушку, как мне показалось, надменным взглядом. Позволила себе усмехнуться, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. Ненавижу врать, обычно от меня этого не требуется.
— Никогда не было никакой другой Амелии. Я понимаю твою зависть, ведь столько лет прошло с нашей последней встречи, ты, честно скажу, немножко постарела. Сколько тебе сейчас? Восемьдесят два?
— Семьдесят девять, — процедила миссис Симпсон, поверив моему снисходительно-насмешливому тону. Её руки мелко затряслись, сжимая шокер, а лицо покраснело.
— Оу, дорогуша, я бы дала тебе больше, — я искоса глянула на Барнса, и бровью не поведшего. Ладно, гулять — так гулять. Войдем в роль и покажем старухе, где раки зимуют. Черт! Опять эти русские поговорки. — Наверное, обидно, видеть меня все такой же цветущей? У нас всего пять лет разницы, а ты похожа на сморщенную изюминку.
— А ты все такая же тварь, Амелия, — прошипела она. — Я рада, что ты перестала играть невинную овечку.
— Прикрытие есть прикрытие, — пожала я плечами, делая несколько шагов левее и оказываясь за спиной Джеймса. Отлично, он почти расковырял ножом замок. — И ты, безусловно, права, Джеймс отличный любовник, — почти промурлыкала я, не удерживаясь и наклоняясь над мужчиной. Легонько чмокнула его в небритую щеку и улыбнулась. Пощекотала кончиками пальцев под подбородком. Ох, получу я за это, когда выберемся. Но так соблазнительно позлить Симпсон и позабавиться над Джеймсом, пока он не может ничего мне сделать.
— Ему просто нужна девка, раздвигающая ноги, — попыталась взять себя в руки старуха. Выходило плохо, она едва ли сдерживалась, чтобы не сомкнуть костлявые пальцы на моей шее.
— Как ты заметила, мы всегда находим друг друга, — самозабвенно выдумывала я, уже молясь, чтобы мужчина побыстрее расправился с наручниками. — И если бы дело было только в сексе, то, может быть, ты бы побывала в его постели. Хотя… Ты никогда не была особо привлекательной… А у нас с Джеймсом чувства. Аморе, как говорят французы. Тебе не понять.
Женщина дернулась вперед, собираясь преподать мне урок с помощью электричества. Тут с места подорвался и Джеймс. Одним движением он выбил из её рук шокер, вторым — заломил руки, третьим хотел лишить жизни.
— Джеймс, — тихонько позвала я, касаясь его плеча рукой. Надменность слетела с меня, взыграло сострадание. Если можно обойтись без жертв, то зачем убивать. Кем бы она ни была, смерти не заслуживает никто. Симпсон толком даже не напала на нас, да и что она может в своём возрасте? — Джеймс, посмотри на меня.
Барнс кинул на меня дикий взгляд. Зимний солдат снова берет верх над человеком. Уже три недели я не видела его таким. И мне не нравилось видеть его таким.
— Ты не должен её убивать. Ей и так не долго осталось, — я успокаивающе провела пальцами по напрягшемуся бицепсу. Мужчина мотнул головой, отчего волосы хлестнули его по лицу. — Джеймс…
И я отважилась на самый безрассудный поступок, лишь бы увидеть в этих льдистых глазах нечто осмысленное и человеческое.
Я поцеловала Зимнего солдата.
========== Глава 5. Джеймс ==========
Все, что природа сотворила,
Жило в ладу с моей душой.
Но что, - подумал я уныло, -
Что сделал человек с собой?
Уильям Вордсворт
Имя: Зимний Солдат.
Цель: Маргарет Симпсон.
Задача: Ликвидировать угрозу.
Заказчик: Зимний Солдат.
Чувствую, как пульсирует сонная артерия на шее старой выжившей из ума миссис Симпсон.
Женщина-одуванчик. Агент ГИДРЫ. Старушка с яблоками. Маргарет. Соседка снизу. Убийца.
— Джеймс, — сознания касается звук голоса. Ее голоса. — Джеймс, посмотри на меня.
Я Ее не вижу. Смотрю сквозь нее, желая поскорей покончить с обезумевшей старухой. Со своим заданием.
— Ты не должен её убивать. Ей и так недолго осталось, — Ее рука касается моего плеча. Прошедшие три недели спокойствия пролетаю перед глазами, показывая, что Зимний тогда спал. Но пришло его время проснуться. Заплатит каждый, кто станет на его пути. Смахиваю тень воспоминаний, тряхнув головой. — Джеймс…
Амелия смотрит то на меня, то на мое задание. На физическом уровне ощущаю сгущающийся страх, концентрирующийся вокруг меня. Но не во мне.
Девушка мечется. Это видно по ее глазам, почти не замирающим на месте. И по то опускающейся, то поднимающейся руке.
Наконец, заглянув мне в глаза, стараясь отыскать там то, чего давно нет, она подходит на шаг ближе ко мне и, поднявшись на носочки, легко касается своими губами моих.
В моей голове что-то рушится. С дребезгом падает стена, которая до этого разделяла Зимнего Солдата и Джеймса Барнса, круша, ломая за собой остатки рассудка и памяти.
Я не отталкиваю Амелию, но и не отвечаю так, как хотелось бы.
Я помню вкус этих губ. Сладковатые, мягкие и требовательные, они возрождают меня из пепла небытия, холода Зимнего Солдата, заставляя, наконец, выдохнуть и ослабить хватку на шее миссис Симпсон. Это дает женщине возможность для маневра; она с грацией далеко не присущей ей в таком возрасте выскальзывает из обруча моих рук, и отходит на несколько шагов назад.
— Как и тогда, — горько усмехается женщина, потирая шею. Дряблая кожа покраснела и кое-где уже посинела. — Идите! Выметайтесь моего дома!
Я первым разрываю поцелуй. Амелия ошарашено смотрит на меня, не понимая, и подносит руку к губам. В ее глазах светится страх. Но не такой, как у Симпсон, — она боялась быть отвергнутой. Глупая маленькая Лия.
— Пошли вон отсюда! — орет женщина, отталкивая Роджерс в сторону — она ударяется головой о деревянный сервант. — Убирайтесь!
Хватаю девушку за локоть и утаскиваю волоком за собой. Прочь отсюда. От обезумевшей старухи. От ГИДРЫ.
Амелия плетется за мной, почти повиснув на моей руке. Я взлетаю по ступенькам, толкаю дверь ногой, — она с жутким грохотом сносит тумбочку, и вхожу в квартиру.
— Джеймс, — шепчет девушка, пытаясь поймать мой взгляд. — Джеймс, с тобой все в порядке?
— Да, — сухо отвечаю я, не поворачиваясь к ней. — В полном.
Ухожу в уже ставшей моей комнату и запираю дверь прямо перед носом Роджерс, которая семенит следом. Она не должна видеть, что я далеко не в порядке. Хаос — это не порядок. Зимний Солдат — это не порядок. Джеймс Барнс — это тоже не порядок. Даже почти идеальный порядок в комнате — не порядок.
— Джеймс, — доносится из-за двери. — Открой дверь.
Я молчу, тупо уставившись в деревянную поверхность.
— Джеймс, — вновь повторяет она мое имя. Звучит приятно, но тяжелая боль в области висков не дает мне покоя. — Я знаю, ты меня слышишь. Не хочешь говорить — право твое, но выслушай меня, — пауза. – То, что наговорила эта старушенция — хитро выдуманная ложь. Она сумасшедшая. Я живу тут уже полгода, поэтому в полной мере ощутила это, — снова пауза и стук садящегося тела. — Если ты меня слышишь, хотя бы стукни. А то разговаривать с самой собой — попахивает шизофренией, — с силой вгоняю бионический кулак в дверной косяк, — древесина заметно вдавилась внутрь, но выдержала. – Эй, поаккуратней там! Не разбей мне мебель!
Снова бью в то же место. Представляю, что это лицо Пирса. Щепки отлетают в разные стороны; одна отлетает мне в глаз и неприятно режет. Моргаю, но деревяшка все еще на слизистой. Тру рукой глаз, — наконец, избавляюсь от предмета раздражения.
— Джеймс, прекрати! — кричит она, тарабаня руками в дверь. — Злишься? Злись, но не трогай ничего вокруг! — она замолкает. Я заношу кулак для очередного удара в уже полуразрушенный косяк, но осекаюсь, прислушиваясь к звукам. — Знаешь что? Если ты злишься, что я тебе поцеловала, то иди ты в задницу! Мне ни капельки не стыдно! Это вывело тебя из ступора, — последнюю фразу она произносит на тон ниже.
Слышу удаляющиеся от двери шаги. Опускаю руку, смотря на свое «творение». Эту планку придется менять полностью.
Внезапно раздаются громкие шаги к комнате, а следом разъяренный крик Амелии:
— Мне понравилось тебя целовать!