– Вы были бы правы, если бы дело сводилось только к этому, – мягко согласился Вульф. – Но есть еще вопрос относительно смерти Майона. Когда я…
– А какое это имеет отношение?
– Сейчас вы узнаете. Моя информация не окажется неуместной, ибо смерть Майона явилась результатом, хотя и косвенным, нападения мистера Джеймса. Но я изучал вопрос шире, так как миссис Майон наняла меня не только для выяснения обоснованности ее претензий к мистеру Джеймсу – эту тему мы уже закрыли, – но и для того, чтобы расследовать обстоятельства смерти ее мужа. Она была убеждена, что он не мог покончить с собой. Она не верила, что он принадлежал к типу людей, способных на самоубийство. Я провел расследование и готов перед ней отчитаться.
– Но зачем вам для этого мы? – пискнул Руперт Толстый.
– Из вас мне нужен только один. Убийца.
– Значит, никто из нас вам не нужен, – бросил Арнольд.
– Тогда уходите, черт вас возьми! – рявкнул Вульф. – Все, кроме одного! Уходите!
Никто не пошевелился.
Вульф подождал пять секунд.
– Тогда я продолжу, – сказал он сухо. – Итак, я готов отчитаться, но расследование не завершено. Одна существенная деталь потребует официальной санкции, и именно поэтому здесь присутствует инспектор Кремер. Понадобится также согласие миссис Майон и, вероятно, консультация доктора Ллойда, поскольку он подписывал свидетельство о смерти. – Его взгляд переместился на Пегги. – Сперва вы, мадам. Дадите ли вы согласие на эксгумацию тела вашего мужа?
Ее глаза широко раскрылись.
– Для чего?
– Для того, чтобы подтвердить факт убийства и личность убийцы. Думаю, это легко удастся.
Она опустила веки.
– Хорошо. Мне все равно, – проговорила она чуть слышно.
Взгляд Вульфа переместился влево.
– У вас нет возражений, доктор Ллойд?
Ллойд пришел в замешательство.
– Я не представляю, к чему вы клоните, – произнес он медленно и отчетливо, – но я в любом случае не имею голоса при решении данного вопроса. Ведь я только составил свидетельство о смерти.
– Следовательно, вы не против. Мистер Кремер, повод для официальной санкции вы получите через пару минут, но знайте, что в дальнейшем вам потребуется организовать обследование трупа доктором Абрахамом Рентнером из больницы в Маунт-Синай и запастись его письменным заключением.
– Эксгумации не устраиваются из любопытства, – проворчал Кремер.
– Я знаю. Мною движет нечто большее, нежели пустое любопытство. – Глаза Вульфа забегали по комнате. – Полагаю, все вы знаете, что одной из основных, а точнее – главной причиной, почему полиция пришла к выводу, что Майон покончил жизнь самоубийством, стал сам характер его смерти. Конечно, остальные детали, например, наличие возле трупа пистолета, тоже не противоречили гипотезе, но определяющую роль сыграл тот довод, что находящемуся в сознании человеку невозможно засунуть в рот дуло пистолета и нажать курок. А указания на то, что Майон был одурманен наркотиком или оглушен ударом, отсутствовали. Кроме того, пройдя через голову, пуля подала в потолок. Однако, хотя в подобной ситуации данное предположение звучало вполне резонно, этот случай, безусловно, был исключением. Это я понял сразу, уже при первой же встрече с миссис Майон. Дело в том, что… Впрочем, лучше я вам просто продемонстрирую. Арчи, возьми пистолет.
Я выдвинул ящик стола и достал его оттуда.
– Он заряжен?
Я оттянул затвор, чтобы проверить.
– Нет, сэр.
Вульф повернулся к аудитории.
– Я попрошу вас, мистер Джеймс. Как оперный певец вы умеете следовать сценическим указаниям. Встаньте, пожалуйста. Дело серьезное, так что выполняйте все точно. Вы пациент с больным горлом, а мистер Гудвин – ваш врач. Он просит вас открыть рот так, чтобы он мог осмотреть ваше горло. Сделайте это естественно, как в жизни. Справитесь?
– Но это же так очевидно. – Джеймс стоял, мрачно глядя на Вульфа. – Какой толк?
– И все же, доставьте мне удовольствие. Существует одна маленькая деталь. Постарайтесь проделать это как можно естественнее, хорошо?
– Ладно.
– Прекрасно. Остальных попрошу наблюдать за лицом мистера Джеймса. Повнимательнее. Арчи, за дело.
Держа пистолет в кармане, я встал перед Джеймсом и сказал ему широко раскрыть рот. Он повиновался. Когда я наклонился, чтобы посмотреть горло, его глаза на секунду остановились на моем лице, а потом закатились наверх. Я неспешно вытащил из кармана пистолет и стал засовывать ему дуло в рот, пока не коснулся неба. От неожиданности он дернулся назад и упал в кресло.
– Вы видели пистолет? – спросил его Вульф.
– Нет, я смотрел в потолок.
– Именно! – Вульф обвел взглядом собравшихся. – Все видели, как его глаза закатились наверх? Так происходит всегда. Можете поэкспериментировать сами. Я уже попробовал в спальне в воскресенье вечером. Так что подобным образом убить человека совсем не невозможно, и даже очень просто, в особенности если вы врач, а у него – больное горло. Вы согласны, доктор Ллойд?
Во время демонстрации Ллойд не следил вместе, со всеми за Джеймсом. Его лицо было каменным. Теперь его рот слегка приоткрылся, но и только.
Он изобразил свою лучшую улыбку.
– Показать, как что-то может произойти, – это не то же самое, что доказать, что это произошло, – произнес он довольно спокойно.
– Совершенно верно, – согласился Вульф. – Однако, мы располагаем некоторыми фактами. У вас нет твердого алиби. Майон без лишних вопросив впустил бы вас в студию в любое время. Вы вполне могли взять пистолет с консоли и незаметно сунуть его в карман. Для вас, как ни для кого другого, он согласился бы встать и широко раскрыть рот, навлекая на себя погибель. Он был убит вскоре после того, как вас вынудили договориться с доктором Рентнером, чтобы тот обследовал Майона. Итак, факты есть факты, не так ли?
– Ваши факты ничего не доказывают, – возразил доктор Ллойд. Его голос уже не был так спокоен, как прежде. Он поднялся с кресла. Это действие не выглядело осознанным, похоже, его мышцы сработали сами собой. Это оказалось ошибкой, потому что, встав, он начал дрожать.
– Факты внесут свою лепту, – ответил ему Вульф. – В особенности, если нам удастся установить еще один, а я думаю, что установить нам его удастся, иначе с чего бы вам так трястись? Что это было, доктор? Какая-то досадная оплошность? Вы не справились с операцией и навсегда загубили ему голос? Полагаю, дело было именно так, и угроза вашей репутации и карьере создалась достаточно серьезная, раз вы решились на убийство. Когда доктор Рентнер обследует труп и сообщит результат, мы будем знать точно. Я не жду от вас…
– Это не было оплошностью! – пронзительно закричал доктор Ллойд. – Такое могло произойти с любым…
И тут он совершил ошибку. Вероятно, окончательно потерять голову его заставил звук собственного голоса – истерический визг, с которым он был не в силах совладать. Он рванулся к двери. Сиганув за ним через комнату, я в прыжке случайно сшиб с ног судью Арнольда, причем, как оказалось, совершенно напрасно, потому что, когда я подбежал, Пэрли Стеббинс уже держал Ллойда за шиворот, а рядом стоял Кремер. Услышав позади себя шум, я обернулся. Клара Джеймс попыталась было броситься на Пегги Майон, страшно крича что-то неразборчивое, но отец и Адель Босли оттащили ее и теперь пробовали утихомирить. Судья Арнольд и Руперт Толстый возбужденно рассказывали Вульфу, как он, Вульф, был великолепен. Пегги, судя по тому, как тряслись ее плечи, очевидно, плакала, но ее лица я так и не увидел, потому что она уткнула его в плечо Фреда, который крепко держал ее в своих объятьях.
Никто не обращал на меня внимания, я никому не был нужен и потому пошел на кухню выпить стакан молока.